«Лусия? Будет танцевать?!» – изумилась Олеся. Ведь она такая… Нет, про Лусию никак нельзя была сказать «толстая», настолько соразмерна ее округлая фигура. Пышная, сдобная – это да: большие груди, крутые бедра, заметный животик, выразительный зад. Но при этом и талия была обозначена, тем более что Лу одета в обтягивающую кофту с большим вырезом и в длинную расклешенную юбку. Лусия вышла вперед, мальчики заиграли что-то ритмичное, и Олеся снова изумилась: двигалась Лу, несмотря на свою полноту, просто божественно. В ее танце не было ничего пошлого или смешного, только одна волнующая – и волнующаяся! – женственность и страсть: колыхались груди, ритмично и плавно двигались бедра, ягодицы и пухлый животик. Лу улыбалась, глаза ее сверкали. Лео засвистел, как мальчишка, а юнцы аплодировали, поддерживая ритм мелодии.
– Уф, устала, – сказала Лу, плюхнувшись на стул. – Дайте мне выпить.
Лео подал ей бокал и обнял, а потом поцеловал:
– Ты моя королева. Единственная и неповторимая. – И подмигнул Олесе, смотревшей на Лусию в полном потрясении. – А ты, малышка? Не хочешь потанцевать? Кавалеров полно. Жалко, я не могу, а то бы…
– Нет, нет. Я так не умею. Я вообще плохо танцую… То есть… Я люблю! Но…
Лео рассмеялся:
– Ну, ничего. Пока Лу здесь, она тебя поучит. Да, дорогая?
Лусия критически осмотрела зардевшуюся Олесю:
– Можно. Потенциал явно есть.
А потом быстро произнесла длинную фразу по-испански, Лео ответил, и они оба, улыбаясь, посмотрели на смущенную Олесю – из их разговора Олеся опознала только слово chanterelle, которое так же звучало и по-французски: «гриб лисичка».
– Ты очень хорошенькая! – сказала Лусия и поцеловала Олесю в розовую щеку. – Очень! Только немного… как это? Замороженная. А ведь ты рыжая! Где твоя страсть, девочка?
Олеся, совсем растерявшись, беспомощно посмотрела на Лео, а он покивал ей:
– Ничего, разморозим. Лу уж постарается.
– А при чем тут грибы? La chanterelle?
– А-а, это Лусия спросила, где я отыскал такую симпатичную рыжую лисичку, а я ответил, что ты, если и рыжая, то не зверушка, а гриб: зарылась в землю и боишься оказаться на сковородке!
Олеся невольно рассмеялась, хотя сравнение с грибом ее слегка обидело: просто она стесняется. Настроение у нее слегка испортилось, и она решительно выпила большой бокал вина. Прошло три дня, наполненных суетой и музыкой: «дети», как называл их Лео, репетировали в каждом углу, готовясь к какому-то фестивалю, а Олеся при любой возможности сбегала в сад, пытаясь рисовать. На самом деле ей страшно хотелось позаниматься с Лусией танцами, но не при этой же юной публике!
Олеся чувствовала: с ней что-то происходит. Ее заторможенную душу разбудил вопрос Лео: «О чем ты мечтаешь?», и теперь Олеся пыталась разобраться, чего же она хочет от жизни? От себя? От Артёма? Она осознала, что последние несколько лет жила вообще бездумно, следуя за мужем, словно собачка на поводке – нет, даже не как собачка! Словно игрушечная машинка на веревочке. Ей было все равно, где жить и чем заниматься, лишь бы быть с Артёмом. А была ли она с ним? Пожалуй, что и нет. Просто жила рядом, даже толком не вникая в его заботы. И еще обижалась, что он мало внимания ей уделяет! А сама…
Иногда Олеся так задумывалась, что надолго застывала с кистью в руке перед очередным цветком – она пыталась освоить акварель. Иногда она просто баловалась, создавая абстрактные композиции по мокрой бумаге: ее забавляли цветные кляксы, которые сами по себе расползались, захватывая пространство, словно живые. И Олесе казалось, что слова Лео тоже были такой каплей краски, упавшей в глубину ее сумрачной души, – цветная клякса постепенно разрасталась, меняя самосознание. Но была еще одна мысль, с которой пока не могла справиться никакая акварель: образ Коляна время от времени возникал перед внутренним взором Олеси, и она замирала, представляя, что Артём решил продолжить начатое отмщение.
Наконец «дети» уехали, а с ними и Лусия, которая обещала вернуться через пару дней. В доме внезапно стало слишком тихо, и Олеся с Лео дольше обычного засиделись за ужином: им не хотелось расходиться. Олеся заснула мгновенно, но все время ворочалась и стонала. Ей снился бесконечный сон, из которого она никак не могла выбраться, хотя просто изнемогала от ужаса: ночь, полутемные улицы поселка – это по ним Олеся металась той страшной ночью, убегая от насильников! Чей-то жуткий крик, нарастающий гудок электрички, человек, прячущийся в кустах… Нож у него в руках… Кровь…
