Расстались они почти нежно: конечно, ехать в Италию с матерью и двоюродным братом Алине не слишком улыбалось, но лучше уж такой Рим, чем никакого. А Ника задумалась: может, зря она придумала эту поездку? Надо, пожалуй, с Мишей посоветоваться. И сама себе поразилась: после развода она почти не думала о бывшем муже – умерла так умерла. И вот, пожалуйста! Одна-единственная встреча всколыхнула все прежние чувства. Но все-таки – почти двадцать пять лет вместе прожили.
Ника снова вспомнила поцелуи в такси и усмехнулась.
Три недели спустя Артём стоял в зале прилета шереметьевского аэропорта и устало улыбался: наконец он дома. Позади шестнадцать с лишним часов дороги – он летел через Франкфурт. Теперь – такси. Потом принять душ, перекусить и завалиться в постель: в самолете он почти не спал. Артём надеялся, что соседка Мария Петровна, которой он оставлял ключи, загрузила ему холодильник, и там найдется что-нибудь съедобное.
– Артём!
Он недоуменно огляделся – послышалось?
– Тёма! Это я!
Артём обернулся: в двух шагах от него стояла Олеся. Тёма не сразу ее узнал – что-то изменилось в девушке, но что? Такая красивая! Или он забыл, какая она красивая? Артём уронил сумку и распахнул объятия – Олеся кинулась ему на шею. Они целовались так, словно от этого зависело спасение мира. А впрочем, так оно и было.
– Журавлик!
– Тёмочка!
Они смеялись и целовались, заглядывали друг другу в глаза и снова целовались. Наконец Артём опомнился:
– Может, пойдем?
Всю дорогу они держались за руки, и Тёма постепенно осознал, что изменилось: Олеся по-другому подстриглась, и волосы ее теперь стали явно рыжими! И джинсы сидели на ней не так, как раньше, и блузка была весьма кокетливой. То, что она накрасилась, он, конечно, не заметил. Но главное – Олеся просто сияла от счастья. Да он и сам все время улыбался. Оказавшись дома, они оба слегка занервничали, причем Артёму казалось, что он трусит гораздо больше Олеси: «Да что со мной такое, черт побери? Хуже, чем в первый раз!»
– Тебе, наверное, надо отдохнуть после дороги? Или поешь сначала? Чего ты хочешь? – спросила, чуть покраснев, Олеся.
– Да я сам не знаю, чего хочу, – пробормотал Артём. – Всего и сразу.
– Может, душ примешь? А я пока что-нибудь приготовлю.
– О! Ты научилась готовить?
– Омлет могу. Я помню: сковорода должна быть горячей, а масло холодным.
Ладно, душ так душ, омлет так омлет. А там будет видно.
– Но ты не сбежишь, пока я моюсь? – вдруг взволновался Артём.
– Нет, не сбегу! – улыбнулась Олеся.
Омлет она и правда сварганила вполне приличный, но Артём так устал с дороги, что с трудом держал глаза открытыми.
– Иди-ка ты спать, вот что.
Артём рухнул на лоскутное покрывало и мгновенно заснул, успев только пробормотать:
– Не уходи… Я сейчас…
Олеся вздохнула, с нежностью глядя на спящего Артёма, подумала и прилегла рядом. Сначала смотрела в потолок, ни о чем особенно не думая, а потом тоже задремала: предыдущую ночь и она почти не спала. Им снились невнятные и слегка тревожные сны, причем реальность этих снов была общей для обоих: Артём метался в поисках багажа по бесконечным коридорам аэропорта и волновался, что Олеся его не дождется и уедет; а Олеся сидела в зале ожидания того же аэропорта – вокруг сновали толпы людей, она боялась пропустить Артёма, сонный сосед по лавочке все время прислонялся к ней и норовил ухватить за коленку. Олеся проснулась в панике: действительно, кто-то навалился сверху, грубо тиская ее грудь и бедра – даже сквозь джинсы Олеся почувствовала, насколько он возбужден, и закричала. Но тут же опомнилась – очнулся и Артём, который полез к ней спросонок, плохо соображая, где находится: в его сне они с Олесей как раз ехали в такси и целовались.
– Прости меня, прости! Я напугал тебя, вот идиот. Прости, Журавлик.
– Все нормально, перестань. Я просто от неожиданности. Все хорошо.
Олеся поцеловала обескураженного Артёма – она улыбалась, хотя сердце еще колотилось как сумасшедшее. Возбуждение Артёма уже прошло: он сам напугался крика Олеси. И что теперь делать?
– Трудно со мной, да? – дрожащим голоском спросила Олеся и снова его поцеловала. – Тебе придется быть терпеливым. Знаешь, я тут подумала: ты – огонь, а я – стекло.
– Почему стекло? – удивился Артём.
