Взгляд девушки медленно поднимался. Задержался на моей прорешке. Подкрашенные розовым блеском губки облизал нежный язычок, затем белые зубки сексуально закусили нижнюю губу. От этих волнительных действий у меня резко стало тесно в штанах. Заметив мою реакцию, девушка чуть ухмыльнулась, довольная произведенным результатом, затем подняла взгляд выше, и наши глаза встретились. В ее карих зрачках сверкнул азартный блеск.
— Я согласна!
— Здорово, — выдохнул я. Оказывается, я совсем не дышал какое-то время.
— Че, правда? — не поверил Мишка. Он был шокирован. — За него? Вот черт!
— Да, — снова подтвердила Инга, сохраняя серьезное выражение лица, а в глазах-то бесы пляшут!
Не давая Мишке опомниться, уже я рулил ситуацией.
- Паспорт с собой? — спросил у Инги.
— Нет, дома.
— Тогда бежим домой, а то загс закроется!
С этими словами я схватил Ингу за руку и потянул за собой подальше от Мишки. Она засмеялась и тоже побежала, успев махнуть тому рукой и крикнуть:
— Готовь шампанское!
— Два! — подхватил я на бегу.
Мы уже не слышали, как Мишка все еще в шокированном состоянии крикнул нам вслед:
— Охренеть… Вы что, знакомы?
Не останавливаясь и все также держась за руки, мы добежали до нашего дома. На одном дыхании взлетели на нужный этаж и только здесь остановились, запыхавшись и восстанавливая ритм легких. Пару секунд отдышавшись, я полез за ключами, но, взглянув на Ингу, такую красивую и желанную, с горящими от возбуждения глазами, не сдержался. Сделал резкое движение навстречу к ней, прижав девушку спиной к двери, и впился в пухлые розовые губки. Мы страстно целовались, а попутно я пытался открыть квартиру. Сначала ключ никак не хотел попадать в замочную скважину, потом никак не мог провернуться в гнезде. Кое-как открыв дверь, мы ввалились в наше жилье, не переставая целоваться и припечатывая друг друга то к одной стене, то к другой, где-то даже больно ударяясь спиной о препятствия. В ответ раздавались только стоны страсти.
Мои руки будто в первый раз исследуют тело Инги. Резко задирая блузку вверх, ласкают каждый кусочек бархатной кожи, раздирают мешающую ткань в стороны и стягивают с плеч. Губы и язык пожирают ее рот, мое тело прижимается всеми клетками, желая раствориться в ее теле. Исследовав, жестко поласкав грудь, насладившись ощущениями, руки спускаются ниже. Жадные пальцы хватаются за молнию сзади, пытаясь расстегнуть молнию. Не поддается! К черту юбку! Она так выделяла красивую попу и аппетитные бедра на набережной, что я чуть ли не теряю сознание, вспоминая об этом, и переполнявшие эмоции и желание раздирают ее, как и блузку, в клочья. Пальцы сжимают освободившиеся от ткани упругие ягодицы, и бедра моей девушки обнимают мой торс, сжимаясь от судороги возбуждения.
— Как экзамен? — вернулся я на чуть-чуть в реальность.
— Отлично!
— Молодец! Я не сомневался!
Моя рубашка с оторванными пуговицами отправилась вслед за одеждой Инги.
Между тем у меня перед глазами так и возникает без конца Мишка, съедающий голодными глазами мою девушку и от этого представления, наравне с сумасшедшей страстью, растет во мне злость и ревность.
— Что это было? — хриплым голосом, еле сдерживаясь от распирающей изнутри злости, выдыхаю в шею любимой.
— Где?.. Ах!.. Что? — не понимает Инга, задыхаясь от желания, извиваясь в моих объятьях, требуя большего.
— Там… на набережной… — целую в шею, прикусывая до боли нежную кожу, оставляя засос-метку, чтобы все знали: Моя! — Ты…(снова кусаю) с Мишкой…(еще один засос) заигрывала…, строила ему глазки!
Кое-как добираемся до комнаты, падаем вместе на диван, не отстраняясь ни на миллиметр друг от друга.
— Не смей… строить глазки… другим мужчинам, слышишь! — рву телесного цвета ажурный бюстгальтер, давно находящийся выше места, для него предназначенного, и очередь доходит до такого же цвета трусиков.
— А то что? — дразнит меня, дергая неподдающийся ремень на брюках.
— Тебе лучше не знать! Я и так тебя сейчас накажу!.. Чтобы больше не была… такой сексуальной. Ты только моя! Слышишь! Только моя!
— Егор! — из блаженной нирваны после ошеломительного секса спустил меня с небес на землю, точнее на наш диван, голос Инги.
— Мм?
— О каком споре говорил твой друг? — пальчики девушки выводят вензеля вокруг моих сосков.
Черт, точно! Надо рассказать, объяснить…
— Папа! Он уехал! — истерично кричу в трубку, нервно шагая по дорожке парка, не замечая косые взгляды прохожих, реагирующих на мой крик.
— Во-первых, добрый день! А во-вторых, кто уехал, доча, и куда? — папа как всегда спокоен и уставшим голосом пытается вернуть меня из истерики в благоразумие. Не тут-то было, я только начала!
— Папа, Егор уехал! В эту гребаную Америку!
— Надолго?
— Говорят, на два года.
— И?
— Что «и», папа, что мне делать! Я с ума схожу! — ору в трубку, раздраженно отмахиваясь от какого-то мужика, случайно натолкнувшись на него во время разговора с отцом. Мужик что-то недовольно проворчал, но я уже через секунду забыла о нем.
— Доча, не кричи, пожалуйста, тебя слышит весь мой персонал. Вы же с Егором давно расстались или я чего-то не понимаю?
