— Он единственный, кто отговаривал Хенли прислушиваться к моим советам, но не смог надавить на него достаточно сильно, чтобы разорвать со мной контракт. Думаю, комиссар Дуглас имеет сильное влияние на мэра.
— И наоборот, — пробормотал Брейди, но не стал ничего объяснять.
— В общем, он пытался доказать, что я не справляюсь со своей работой. Флетчер знал, что мы с тобой вместе обедаем, и обвинил меня в том, что я стараюсь затащить тебя в постель, чтобы выудить информацию, но не в пользу мэра.
— Да, — Брейди рассмеялся, — он явно тебя плохо знает.
— Хм, спасибо. Это самое приятное, что я сегодня услышала.
— Но ты ведь рассеяла его подозрения?
— Да, мне пришлось. И я говорила вполне убедительно.
— Представляю, — усмехнулся Брейди.
Она оценила его поддержку. С ролью друга он справлялся.
— Я попыталась побеседовать с Хенли тет-а-тет и склонить его на свою сторону, но Флетчер снова вмешался, и для меня стало очевидно, что мои советы никто слушать не собирается и пора сматывать удочки.
— Рыболовные метафоры? Может, ты еще и рыбалку любишь? Ты и твой телевизор могут изменить мои представления о семейной жизни.
— Ты уже поиздевался надо мной на этот счет. Нет, я не рыбачу. Чешуя и червяки меня не привлекают. — Эрин даже передернуло при одной мысли об этом.
— Взгляд девчонки, скрывающийся под мальчишеской внешностью, — хмыкнул Брейди.
— Ты находишь мою внешность мальчишеской? Но минуту назад ты не сомневался в моей способности воздействовать на мужчин.
— Вы многолики, мисс Махони.
— А вы умны. — Она улыбалась. — И кто сказал, что все полицейские — грубияны?
Протянув руку к стоящему на столике бокалу, Эрин случайно столкнула его. Бокал упал на ковер. Оба одновременно наклонились, чтобы поднять его, и, опустившись на колени на пол, вдруг замерли, оказавшись нечаянно лицом к лицу.
Рядом расползалось мокрое пятно.
— Ну вот… — Эрин взялась за бокал в тот же момент, когда и Брейди коснулся его.
— Я подниму. У тебя есть чем вытереть? — спросил Брейди.
Они отвели взгляд от пятна на ковре и встретились глазами, только теперь осознав, насколько близко находятся друг от друга.
Повисло молчание. Они не двигались, и напряжение нарастало.
Не отрывая глаз от ее лица, Брейди поставил бокал на кофейный столик.
Эрин первая нарушила молчание:
— Брейди, я…
— В этой комнате твои глаза кажутся особенно зелеными. Ты знаешь, какие красивые у тебя глаза? — неожиданно спросил он. Слова сорвались у него с языка сами собой. Голос Брейди почему-то был хриплым.
— Нет. — Голос Эрин тоже звучал странно.
Он бережно откинул несколько непослушных прядей с ее лица.
— Какой пряный запах.
— Что? — переспросила она, почти не дыша.
— Твой запах… такой густой… он притягивает, — Брейди провел кончиками пальцев по ее лицу, — и возбуждает.
Ее зрачки расширились, она судорожно сглотнула.
— М-м… спасибо.
— Он очень подходит тебе. Он — часть тебя.
— Часть меня?
Другой рукой он коснулся ее волос, изо всех сил стараясь не вспоминать о том, что пришел сюда совершенно по другому поводу.
— Одна часть тебя — пряная и возбуждающая. Другая мягкая, интимная.
Эрин открыла рот, чтобы возразить ему, но Брейди не собирался ничего обсуждать. Поэтому он остановил ее самым правильным способом. Он ее поцеловал.
Эрин быстро угадала его желание. Разум советовал ей не поддаваться искушению, но тело не слушалось. Взгляд Эрин по-прежнему был прикован к пятну на ковре. Неожиданный порыв Брейди — это было именно то, чего она так хотела, — но явно нечто большее, чем просто решение личных проблем. Впрочем, неважно, что это было — все остальное по сравнению с этим теряло всякий смысл.
Брейди прижимал Эрин к себе все крепче, покрывая поцелуями ее губы, лицо, шею, его глаза, казалось, светились от наполнявшего их желания. Эрин прильнула к нему, чтобы ощущать каждой клеточкой своего тела его жар. Она больше не контролировала себя.
Брейди целовал ее долго, нежно, страстно, пока Эрин не начала постанывать, а потом подхватил ее на руки.
— Брейди, что ты… — Она не могла ничего вымолвить, как не могла и ни о чем больше думать. Сейчас ей было не до мыслей. Зов ее тела заглушал голос разума.
— Мы пролили вино. Обними меня ногами, — сказал он хрипло и направился в спальню.
Одежда была сорвана в мгновение ока, они обнимали друг друга с дикой, безумной страстью. Эрин не могла представить себе, что такое возможно. Она приоткрыла глаза и встретилась взглядом с Брейди. Он смотрел на нее внимательно, выжидающе. Эрин принадлежала ему полностью, без остатка, и Брейди чувствовал эту власть, упивался ею.
Но в то же самое время она обладала им — в такой же степени, и это было прекрасно. Неожиданно Эрин поняла, что тонет в нем, в его глазах, в своих ощущениях.
— Брейди, я… — Он прервал ее своим поцелуем, и она, закрыв глаза, полностью отдалась охватившему их ощущению полета.
Потом они лежали рядом, тяжело дыша, не в силах говорить и боясь, что слова, как только они будут произнесены, разрушат эту новую, такую глубокую связь, только что возникшую между ними.
