— А что, всё хорошо идёт, по-твоему? Люди не вернулись, как сгинули. Ни лодки, ни следов. Что, по-твоему, могло с ними случиться?
Его собеседник что-то ответил, но голос Эриха заглушил эти слова:
— И где перед самым Зелёным днём я найду других людей?
— Не кричи, — так же спокойно ответил Йохан. — Нас слышат.
— Куда эти припасы? — спросил Гундольф.
— Клади пока сюда, с этого края палубы. Перетащим тяжёлое и им место найдём.
— Слышат, и какая разница? — не успокоился Эрих. — Всё равно он полетит с тобой.
— Сам таки решил остаться?
— Что я, по-твоему, из ума выжил — лететь к ним без охраны? Мы не знаем ещё, кто стоит за пропажей людей.
— Думаешь, эти могли? Зачем бы им?
— А я откуда знаю? Уже всю голову сломал. Мало у меня забот, по-твоему, а? Хаган свою работу не выполнил как следует, теперь сам как в воду канул. Как думаешь, предал он нас или Кори до него добрался? А за Кори кто стоял, кто посылал его в Архив, за какими сведениями? Что скажешь, Йохан, хороши наши дела?
Этот горла не щадил, а под конец даже на визг сорвался. Гундольф слушал, понимал не всё, но старался запоминать. Пора было, правда, идти к телеге — слишком уж долго он клал эти мешки.
Он спрыгнул с лодочки, что сейчас чуть не доставала до земли. За спиной продолжалась перепалка.
— Не ори! — вышел Йохан из себя. — Крик поднял на весь квартал, именами соришь... Да стой ты!
Что-то звякнуло стеклянно, покатилось по палубе.
— Завязывай с этим, ясно? На сегодня — завязывай!
Гундольф, чуть помедливший за углом, поспешил взять с телеги ещё пару мешков, пока никто не задумался, отчего его так долго нет.
Когда он вернулся, Эрих сидел на скамье, обхватив руками голову. Йохан укладывал вещи. Третий человек ему помогал — молчаливая тень, косящаяся боязливо, даром что здоровяк.
— Где мы ещё не искали, а, Йохан? — подал голос Эрих. — На кого не думали? По-твоему, эта глупая баба не так проста?
— По-моему, язык у тебя развязался не в то время и не в том месте, — с досадой прозвучал ответ. — Если не летишь и не помогаешь, иди домой и проспись. А может, этот раз пропустим, дождёмся следующего дня?
— Да ты что! — взвился Эрих. — Не соображаешь, что будет, если запас кончится? Что я людям скажу?
— Да уж не знаю, что хуже, — ответил Йохан непонятно и надолго умолк.
Гундольф опустошил телегу, спрятал в разрушенном доме, как приказали. Товары заняли своё место в лодке. Пару мешков пришлось разбирать и укладывать заново — не лезли в ящики под сиденьями.
Эта лодка была крупнее прочих виденных. В ней и под полом был устроен отсек для вещей, и под бортовыми скамьями. Йохан постарался так разместить припасы, чтобы на палубе ничего не оставалось. А когда работу кончили, огонёк механической лампы почти растворился в занимающемся свете дня.
— Сегодня сам выйдешь? — спросил Йохан. — Хоть помнишь, что делать-то надо? Сколько Зелёных дней пропустил...
— А кто, по-твоему, за меня выйдет? Ульрих, который так и не вернулся? Кто?
— Ну так иди, поспи хоть час, что ли. В моём доме. На, держи.
Он подал Эриху ключи, но тот не спешил брать.
— С какой радости мне в твой дом идти?
— У твоего глазастого и так вопросов много, я уверен. Проследит ещё за тобой. Ты ему не сказал пока?
— Пока нет, но придётся. Нужно посвящать его в дела. Когда не знаешь, кому верить, такое облегчение иметь брата.
— Иногда и братья предают, — хмыкнул Йохан.
— Про моего так говорить не смей, понял? Ладно, давай сюда ключи.
— Погоди.
— Что?
Йохан обернулся к Гундольфу, протянул руку.
— Часы, что тебе давали, не потерял? Верни. Тебе они больше не пригодятся.
Пришлось вернуть, и Йохан передал их Эриху.
Не очень-то нравилось Гундольфу, как поворачивались дела. Хотел увидеться со своими, да не похоже, что его спешат отпускать.
— Иди уже, — кивнул Йохан брату Флоренца. — Неспокойно мне что-то. Кто за тобой приглядит, пока меня нет?
— Сам за собой пригляди, — криво ухмыльнулся тот. — Много ты себе позволяешь. Постоять с закрытым ртом я смогу, а вот ты справишься ли? Попробуй только что-то сделать не так.
И он спрыгнул, не дожидаясь ответа, и ушёл, чуть заметно покачиваясь. Лишь осколки кирпича захрустели под ботинками — всё дальше, дальше. И всё смолкло.
— Ну, вроде тут всё, так я тоже пойду? — простодушно спросил Гундольф. — У меня ещё и смена сегодня, отдохнуть бы часок.
— Никуда ты не пойдёшь, — остановил его Йохан. — Сядь. Ждём.
— И чего ждём?
— Наступления дня. Тогда полетим, куда собирались. Видишь, сколько товаров — поможешь выгружать.
— Ага. А там, куда летим, некому этим заняться?
Йохан не ответил.
— Так я на часок-другой вернусь домой, посплю и приду, может? — сделал ещё одну попытку Гундольф.
— Сказано, сиди! — отрезал его собеседник. — Петер, посторожи.
Тот, к кому он обратился — молчаливая глыба — послушно встал. Он что-то взял из длинного ящика у носа лодки, Гундольф и не присмотрелся, обратил внимание лишь после. Человек, встав у пролома, оправил на себе пояс. На поясе тускло блеснули ножны.
