Вот только при этом я себя чувствовал, как случайный разносчик, уже гружёный заказом, и которого высшие силы вдруг поймали на улице… «Эй, ты не пойдёшь через ту улицу? Ну и замечательно, закинь-ка вот это!»
Так что, Первый Жрец не будет Первым, если он не предусмотрел хоть что-то на случай, если он проиграет. И, помня о коварстве Тёмных Жрецов, я предупредил спутников, чтобы держали ухо востро.
Кутень, обозревавший предгорья с высоты птичьего полёта, заметил броссов, которые двигались к Камнелому. Растерянные и грязные, в оборванных одеждах, двигались они намного восточнее, по объезженной дороге, поэтому мы с этой толпой разминулись.
Но Виол, который явно слышал топот ног этой толпы, переглянулся со мной:
— Разве ты не должен их встретить и что-то им сказать?
Я покачал головой:
— Нет.
А что я мог ещё сказать? Я своё дело сделал — сохранил им жизни, сбросил ворожбу Волха, и с помощью барда мы даже избавили от проклятья. Мне теперь что, всю эту толпу за собой водить? А сосочку им не дать, случаем?
Единственное, чем могу ещё помочь — окончательно убить Волха, чтобы больше не соблазнял бросский народ. Но тут уж как получится.
— Знаешь. Есть одна мудрость… — бард важно поднял указательный палец, — Мы в ответе за тех, кого приручили.
— Хм-м, — только и вырвалось у меня.
— А я слышала, — тут же вставила Креона, — Что вера и знание — разные вещи. Они ночью узрели настоящего Хморока, вот и плетутся к городу, чтобы ещё раз убедиться… Но это знание, ведь они его видели. А веры в их душах от этого больше не стало, ведь её надо взращивать.
Я кивнул, соглашаясь с мудростью чародейки:
— Угу.
Вмешался и Лука:
— А я считаю, что им надо домой идти, и самим там порядок навести, — сказал мальчишка, — Тогда и в душе порядок будет.
— Ага, — сказал я, поражаясь, как много тут мнений, и все правильные.
— Каким ты философом ты стал, громада, — усмехнулся Виол.
— И не говори…
Всё же, как я и думал, случайных встреч у нас избежать не получилось. Довольно скоро мы нашли утоптанную тропу, которая завела нас под кроны вековых елей.
И на этой тропе мы увидели троих броссов…
Эти были совсем не растеряны, не оборваны, и выглядели, как настоящие горные воины. Девушка и двое мужчин сидели на огромном валуне, словно ожидая кого-то.
Когда они заметили нас, то не спеша слезли. Оружие они не доставали, хотя сложенные на груди руки не демонстрировали особой дружелюбности.
Мужчины-вины были выше меня едва ли не на полголовы, одеты в кожаные клёпаные безрукавки, подбитые мехом пятнистых горных хищников и демонстрирующие налитые мышцы. За спиной одного торчали рукояти боевых топоров, другой же стоял, уперев в землю толстенное копьё с внушительных размеров наконечником. Таким копьём, наверное, можно и камнеломские ворота легко прошибить… Если на них чар нет, естественно.
Сама девушка, плечистая и не уступающая соратникам в росте, тоже была одета по-мужски, в штанах и рубашке с широким поясом — косые полы рубахи падали на бёдра и чем-то напоминали юбку.
Откровенный вырез рубахи у девушки демонстрировал не только жилистое тело варварки, но и завидные бугорки упругих грудей. Вкупе с крутыми бёдрами и чёткой талией это создавало впечатление… В общем, создавало впечатление, что надо.
На голову девушки был накинут чёрный свободный капюшон, не скрывающий копну волнистых золотистых волос. Уперев руки в бока, она встала посреди тропы и ждала, когда мы дойдём до них.
— Какая красивая тётя, — констатировал Лука, и Бам-бам под ним чихнул.
— Ущипни Маюн мои щёчки, если пацан не прав! — Виол аж засопел, — Громада, ты почему мне не говорил, какие у вас тут… эээ… в этих ваших горах… красоты! А виды-то какие, ух! Какие горы!
Он аж зашипел, чуть не споткнувшись. Видимо, свело какие-то бедренные мышцы.
Креона недовольно засопела, мельком опустив взгляд на себя. Рядом с такой сочной бросской наша чародейка выглядела… ну, не то, чтобы худосочной, но довольно миниатюрной.
Я и сам поймал свои мысли на том, что они по-особому реагируют на красоту девушки. Своя, бросская, родная… Не то, что эти, равнинные во всех смыслах троецарки!
— Хладочара, не переживай, — не отрывая взгляд от хозяйки тропы, прошептал Виол, — В моём огромном сердце всегда найдётся место для тебя.
Чародейка только хмыкнула, но мы уже практически достигли троицу, поэтому остановились в нескольких шагах.
— Пологих троп тебе, брат, — наконец, сказала незнакомка и коротко кивнула, — И вам, чужеземцы.
— И тебе крепкого склона под ногами, сестра, — ответил я совершенно интуитивно.
Мне сразу стало интересно, а «брат и сестра» мы, потому что одного племени… или потому что и вправду брат и сестра?
Мой пытливый взгляд тут же стал разглядывать встреченную незнакомку уже с этой точки зрения. Но, как ни странно, я не увидел между нами общих черт, и это слегка ставило меня в тупик.
— Солнечных лучей тебе в утреннем окне, красавица, — сказал бард и заулыбался, обнажив все зубы.
