Усмехнувшись, я протянул ему Губитель лезвием вперёд. Поддавшись любопытству, Мирослав коснулся металла, и в моей голове пронеслись его грехи и страхи. Наполовину совсем детские, но были и уже взрослые…
— Ты же и сказал, — улыбнулся я, решив не испытывать юношескую душу на крепость, — Потом скажешь.
— Да, мне дед говорил, что для богов время не имеет значения, — разволновавшись, ответил парень, — То есть, спасёшь Бросские Горы, и всё будет, как раньше?
— Нет, — я покачал головой, — Всё в ваших руках, боги-то тут причём? Моё дело прогнать зло, в каком бы виде оно не явилось, ну а дальше от вас зависит.
Мирослав крепко задумался. А я с радостью понял, что узрел в его видениях то, что мне нужно.
Парень раньше часто помогал в кузнице знахаря, и он хорошо знал, что и как в ней было расположено. И он видел своими глазами, как разваливалась кузница, когда из неё появилась огромная рука первого дьявола.
Сложив всё это с тем воспоминанием, что принесла мне как-то Морката, вселившаяся в Креону, я глянул вниз и попытался определить, как должна была идти шахта, которая скрывалась за кузнечной жаровней. Даже сам Волх не знал о секрете — кузница была гораздо старше какого-то задрипанного деревенского знахаря.
— Сложно ты говоришь, Малуш… — снова отвлёк меня Мирослав, — А мне так хочется тебе верить.
— Ну так верь, раз хочется, — буркнул я, — Давай, Мирослав, там мои спутники уже пришли. А следом идут ваши броссы, и вам надо будет рассказать обо мне. О том, что снял тёмную магию с деревни, и о том, что я отправился дальше вслед за Волхом спасать Храм. Всё сделал бросс Малуш.
— Я скажу! — парень ринулся назад, пустившись по главной площади, — Скажу!
— Конечно, скажешь, — буркнул я и похлопал Кутеня по шее.
Цербер оттолкнулся и полетел в пропасть. Затем, уцепившись за первые валуны, поскакал по обрывистому склону вниз, прямо к дымящемуся дну каньона.
Здесь, внизу, всё было затянуто дымом и гарью, и сквозь испарения я видел, что где-то даже будто бы бурлит лава. Дьяволы, вылезая из недр, притащили эту магму — так улитки в саду оставляют за собой след из слизи.
Идея была изначально глупой, но у меня просто не было выбора. Когда мы достигли завалов на дне, я соскочил с цербера. Кутень, тут же обернувшись тенью, проскользнул в щель между грудой валунов… Он тоже смотрел в мой разум, сверяя, где мог бы находиться потайной лаз, и искал его.
Я же остановился, расставил руки, а потом снова вызвал Полутёмную Ауру. Зря я, что ли, столько лет учился быть самым искусным и хитрым Тёмным Жрецом, чтобы сейчас носиться с топором и оттаскивать валуны в поисках прохода?
Управление Полутёмной Аурой немногим отличалось от Тёмной, хотя разница была. Если Тьма была более однородной и легче превращалась в облако, то Полутьма была тягучей и всё время старалась превратиться в целый ворох нитей и щупалец.
И вот эти самые щупальца и нити потекли между валунами, словно тысячи мелких змеек, чтобы нащупать… найти… вынюхать тайный тоннель. Нет, здесь нет.
Свернув Ауру, я одним мощным прыжком перескочил на другой завал, где с руганью чуть не навернулся. Но быстро взял себя в руки и, развернув Ауру, снова стал прощупывать камни.
Поджав губы от досады, я вызвал Губитель. Затем задумался — а как в этом деле сможет помочь сила Белого Камня, способного видеть чьё-то будущее? Ведь для того, чтобы его увидеть, нужен этот кто-то?
Вот же я вестник тугодумия! А я сам разве не кто-то?
Сконцентрировавшись, я закрыл глаза. Какой вопрос надо задать Губителю, чтобы получить ответ? Что я должен увидеть? Сколько времени я потрачу на поиски?
Проскользнула картинка, и я тут же открыл глаза… Повернулся, сравнивая увиденное с тем будущим, которое мне явилось. Там, в видении, я спустя несколько часов поисков откатывал огромный валун, так похожий на… на… Я крутил головой, потом ткнул пальцем:
— Кутень!
Цербер, вылетев из груды валунов и превратившись в пса, ринулся за мной. А я уже прыгал по завалам, спотыкаясь на катящихся камнях, к увиденному во сне месту. Вот только камень, упавший на проход, был размером с целый дом.
И, едва я туда добежал, как почуял… Нет, не просто магию. Очень древнюю магию, такую, на которую ни один человек не способен! Ведь магия, творимая людьми, словно искра. Эта же, явно оставленная богом, тлела угольком, и тлела бы так ещё тысячелетия.
Моя Аура проникла нитями за груду камней, и туда же нырнул Кутень. Я сразу узрел уходящую в непроглядную глубину шахту и, перехватив Губитель, вклинил его между глыбами. Попытался помочь и Аурой, но вес камня был огромным, и поддаваться он не хотел.
Глыба едва качнулась — с той стороны её толкнул рычащий Кутень, упёршийся лбом. Да расщелину мне в душу!!!
