— Не ты один такой, — горько усмехнулся Тот. — Не ты один… — он немного помолчал и тяжело вздохнул. — Мне тоже часто приходит мысль, что я переоценил и себя и Сфинкс. Хотя Сфинкс здесь не причем. А вот я…
— Выходит, нам обоим есть о чем сожалеть, — усмехнулся Ра, откидываясь на спинку кресла. — Но я не уверен, смогу ли помочь тебе с твоими проблемами. Особенно сейчас.
— Знаешь, Хорахте, если забыть о наших разных взглядах на жизнь, то у нас есть много общего, хотя… — он махнул рукой, — я, действительно, рад, что ты позвал меня. По правде говоря, я думал, что сойду с ума. Сфинкс уже давно отремонтирован и почти полностью покрыт золотыми пластинами. Помнишь, я говорил… новая энергетическая система… Я просто не привык сидеть без дела. А на планете рептилоидов веселья не так уж много. Не смотря ни на что, мы лишние в их мире. А твой — он молодой и в нем много проблем, которые ждут своего решения.
— Да, ты точно подметил: проблем здесь больше, чем хотелось бы! И справиться с ними мне не под силу. Поэтому, я дарю тебе мой мир. Для меня он оказался слишком сложным. Я буду рад, если ты снимешь это бремя с моих плеч.
Джехути не ответил. Он не был готов к такому повороту событий. Поглаживая длинную завитую бороду, он рассеянно смотрел то на фалконца, то просто вокруг него и, наконец, произнес:
— Нет, мне не нужен твой мир. У меня есть свой, и я там тоже изрядно напортачил. Давай лучше мы вместе наведем здесь порядок, если ты, разумеется, не возражаешь.
Ра удивленно вскинул голову.
— Ты не хочешь забрать Та-Кемет? Я удивлен, Джехути. Очень удивлен. Но я согласен на любые предложения.
— Скажем так, я стану помогать тебе советами. А ты уже сам решишь, как ими воспользоваться.
— И что я должен сделать за это? — удивленно спросил фалконец.
Тот усмехнулся.
— Прислушиваться к ним. К тому же, чтобы навести порядок, нам понадобятся специалисты.
Ра насторожился.
— Да, Хорахте. Маат с удовольствием возьмется за это дело. Но при одном условии.
Фалконец обмяк в кресле от одного только упоминания Ее имени.
— Я многое отдам лишь за один миг встречи с Ней, — медленно произнес он, даже не допуская мысли, что это возможно. — Но захочет ли Она меня видеть? Разумеется, я заранее согласен на все, что Она ни попросит!
— Собственно, она просит не много. Она настаивает на том, чтобы ты забыл обо всем, что было между вами. И не единым словом, жестом или взглядом не дал ей усомниться в этом.
Глаза фалконца заблестели от слез.
— Я никогда не смогу забыть ни одного мгновенья, проведенного с ней! Но я не дам повода для беспокойства. Я буду держать себя в руках. Даю слово!
— Что ж, тогда мы все соберемся у тебя и обсудим детали.
Через пару дней Ра встречал гостей в новом крыле дворца, выстроенном уже после разрыва с Маат. Он твердо решил ничем не напоминать ей о прошлом. Раньше фалконец устраивал здесь оргии, поэтому в центре красовался круглый подиум для танцовщиц, а по стенам просторные альковы, где, словно живые эротические картины, изящные рабыни беспрерывно услаждали друг друга, так чтобы все подробности их игр оказывались на виду у наблюдателей. Хозяин сидел на возвышении, чтобы ни одна деталь не ускользнула от его взора. Правда от оргий Ра давно уже ушел, но все еще с удовольствием наблюдал за любовными утехами рабынь, а иногда и принимал в них участие. Но в сравнении с прежними забавами, теперь все выглядело, можно даже сказать, целомудренно.
Слуги приложили все силы, чтобы вернуть дворцу утраченный лоск. Зала была вычищена и вымыта до блеска. Альковы задрапировали толстыми шторами, а подиум уставили высокими золотыми вазами с пышными букетами благоухающих цветов, придававших воздуху сладкий аромат. Между вазами под цветочными гирляндами устроились музыканты. Массивный каменный стол вдоль одной из стен уставили кувшинами с пивом, вином, корзинами фруктов и вазами с цветами. На золотых блюдах разложили закуски и лакомства, а в центре поставили чаши для основных блюд, которые должны были подаваться по знаку хозяина.
Когда слуги привели гостей в залу, Ра величественно восседал на троне. На месте Сохмет сидела золотая копия его погибшей дочери, а по обе стороны трон окружали кресла его жен Уаджет и Нехбет. Кресла для гостей с высокими резными спинками, инкрустированными золотом, серебром, сердоликом и лазуритом расставили напротив трона. Края сидений и внешние поверхности подлокотников украшали головы львов и соколов, а ножки кресел, вырезанные в виде звериных или птичьих лап, обвивали изображения вьющихся растений, что изящно гармонировало с цветочными гирляндами, развешанными по зале.
Фалконец встал и чинно подошел к гостям. За ним шла Уаджет с широкой чашей полной цветов.
— Я рад видеть вас здесь, — громко сказал Хорахте. — Время, беспощадный повелитель, меняет все на свое усмотрение, даже нас самих. Оно уносит прочь старые ссоры и обиды. Я ценю, что вы согласились помочь мне, и постараюсь отблагодарить вас достойно.
Каждого из гостей Ра лично подвел к его креслу, даря бутоны лотоса из вазы Уаджет.
