Профессия мусорщика в Лоххиде, впрочем, как и почти все остальные профессии в Суони, не так уж безопасна. Хотя бы потому, что к мусорным бакам, стоящим, как правило, на отшибе, постоянно стекается всякая живность из окружающих город лесов, и если бы только опоссумы с енотами! У нас никогда не выбрасывают еду, но кое-какие пищевые отходы всё же оказывались в баках — вываренные кости, шкурки, рыбьи хвосты… Поэтому в отличие от гламурных европ, где самым крупным хищником в городе является одичавшая болонка, у лоххидских мусорных баков можно было встретить, как на водопое в тайге, и тигра, и росомаху, и медведика, так что мусорщики, работавшие, как правило, по ночам, обязаны иметь оружие. Винка же подстраховался ещё и питомцем — прирученным опоссумом, который исправно оповещал его о наличии в баках конкурентов.
Мы с Джой числились патриархами Суони; Винка годился нам в сыновья, и потому обращаться с ним, щадя молодое самолюбие, следовало деликатно. Джой сделала хитрый реверс и сменила тему:
— Слушай, а опоссум действительно тебе помогает?
— Реально пару раз жизнь — не жизнь, а здоровье с нервами спас, — отозвался Винка. — Один раз я с медведем нос к носу столкнулся. Кстати, а вы знаете, как переводится на древнесканийский «Медведь»? — ага, не знаете. «Медведь» на древнесканийском означает «земляк», «односельчанин». Видимо, в Скании их тоже полно было…
— А второй раз?
— А второй я тигра проглядел.
— Ого! Как же ты киску-то не заметил?
— Как, как… Уши развесил потому что. Это же было возле Глухого переулка, того самого, где можно услышать Дорогу.
— Как — Дорогу? — встрепенулась я.
— А ты не знаешь?.. Глухой переулок, он на Пушечной сопке, между Заманухой и Хвостами. Его мало кто знает — очень уж хорошо запрятан между уровнями. Понимаешь, надо дождаться, когда там никого нет, и пройти от начала до конца. Там вообще редко кто бывает…
— И что? — нетерпеливо спросила Джой, потому что Винка, как назло, принялся кормить опоссума орехами, и, казалось, забыл про нас.
— А! — встрепенулся Винка, — ну, просто иди и прислушивайся. Если услышишь шаги за спиной, обернись и посмотри…
Опоссум, неприятно удивленный тем, что больше его никто не ублажает, заподозрил хозяина в утаивании орехов, и полез Винке в рот, тот отмахнулся, заржал…
— Они издеваются, — задумчиво сказала Джой, наблюдая за сценкой, — вот интересно, если я попрошу Эрни больше никогда не пускать их в биллиардную… Как думаешь?
— Железно, — откликнулась я, стараясь не расхохотаться, — всё же Эрни твой бывший поклонник…
— Почему же бывший… — обиделась Джой (тоже мне, нашлась ветреница дубравная), но тут Винка соблаговолил снова обратить на нас внимание:
— Ладно вам, девочки, не сердитесь… Да! Необходимо обернуться. И если за тобой никого нет, переулок пуст — значит, ты слышишь Дорогу, а следовательно — идешь правильно.
— По переулку, — уточнила я.
— По жизни, — уточнил Винка.
— А почему Глухой тогда? — удивилась Джой.
— Наверное, потому что не всякий рвётся услышать свою Дорогу, — сказала я.
Винка важно кивнул, и продолжил:
— Вот ты, Заяц, говоришь — легенды… Да зачем нам легенды, если действительность круче всех сказок?!
Утомленный поисками пищи опоссум прикорнул на плече хозяина, Джеф принес нам ещё по стакану легкой медовухи; Винка отпил, сделал таинственное лицо, и сказал:
— Призрачный Мост.
— Какой ещё Призрачный мост? — нахмурилась Джой.
— Врать не стану — сам не видел. Но говорят, в туман у каменного моста через Лопотунью появляется двойник. Ну, и понятно, что станет с тем, кто перепутает…
— А, — сказала Джой разочарованно.
— …но чего сам видел, то и вы можете увидать, — не обращая внимания, продолжил Винка, — Вертячью горку знаете?.. А почему она Вертячья?.. Не знаете. Потому что место там плохое, в каждое землетрясение его разносит вдребезги. Но уж больно близко к центру, каждый раз восстанавливают… Так вот, если посмотреть карту этих последовательных разрушений и перестраиваний, то увидишь, что один проулок каждый раз восстанавливается чуток левее, чем был — такая тихая карусель, понимаете?
— И что? — спросила я.
— Этот переулок вот уже много лет движется по кругу, по часовой стрелке. И когда круг замкнется, то есть переулок окажется на своем первоначальном месте, наступит конец света. Не верите?.. Ну, и пёс с вами.
Не помню уже, чем кончились тогдашние посиделки. Вполне вероятно, одной из тех историй, которые я категорически отказываюсь признать историческими (то есть Винка набрался выше ватерлинии); тем не менее, все бывальщины почтенного мусорщика я на ус намотала, и выводы сделала.
