«Как на Гемме с Кортом», – с теплотой вспомнил он крысиного короля.Пройдя с километр в глубь свалки, беглец нашел подходящее укрытие: искореженная бетонная плита, прилично засыпанная нанесенным ветром мусором, стоящая горбом, из которой торчали прутья арматуры. Она должна была надежно прикрыть его от ока тепловизоров.Отдав приказ рокам рассредоточиться и охранять убежище, Самум осторожно, чтобы не оставлять следов, начал делать подкоп, предполагая, что под плитой найдется немного свободного пространства. Под руки попадала бумага, обломки кирпичей, прелый картон и другой сгнивший мусор, природу которого уже невозможно было определить. В нос ударил нестерпимый запах вони, одна рука попала во что‑то скользкое и липкое. Чтобы не закашляться и иметь возможность дышать, нетрац отключил обоняние и с упорством крота продолжал двигаться вперед. Ожидание удачи не обмануло. Треснутая и держащая форму на изогнутых прутьях арматуры плита действительно имела небольшую полость, где можно было кое‑как свернуться клубком. Проделав этот достойный циркового искусства пируэт, диверсант развернулся головой в сторону только что пройденного маршрута. Теперь следовало замаскировать проделанный тоннель.Подобравшись к самому входу, диверсант начал копать вверх, рассчитывая, что часть лежащего сверху мусора осыплется и естественным образом скроет лаз. После непродолжительных усилий это удалось. Небольшой козырек рухнул, скрывая наружные следы его трудов, но на этом работа не закончилась. Самум, медленно отползая, продолжал бутить пробитую нору, отыскивая по сторонам, на ощупь, наиболее жесткие обломки мусора. Он старательно скреплял их между собой, придавая видимость непреодолимого пространства. Окончив работу, он свернулся в клубок и только тут понял, что работал с закрытыми глазами и практически не дышал. В груди жгло. От сухости и духоты першило горло. Глаза он решил не открывать, боясь, что с ресниц и головы натечет грязь или в них попадет мусор. Без особого усилия он вошел в транс, представив себя лежащим в мягкой теплой кровати. Только небольшой участок мозга улавливал шум, долетавший к нему из‑за плиты.Прошло не менее трех часов, когда сторожевая система организма уловила, что снаружи что‑то происходит. Охранявшие его убежище роки заволновались, начав едва слышно порыкивать. Чуть позже беглец услышал множество различных звуков, похрустывание, шелест, чуть уловимый удар металла о металл. Роки завыли, перекрывая уже четко различимый многочисленный шум шагов. Мусор под ногами солдат хрустел, чавкал, звенел осколками и звякал металлом. Вой усилился и перешел в предупредительное рычание. Наконец совсем рядом с убежищем грохнул выстрел.
