Джемс окончил опробование обеих ям, сел на большой камень, раскурил трубку и, посмотрев на Степку, неожиданно захохотал, сначала тихо, а потом все громче и громче. И, наконец, успокоившись, сказал:
— Мистер Боб! Мистер Боб! Я теперь мистер Боб.
Степка удивился, что теперь Джемс вдруг стал Бобом. Очень интересно! Вылез из ямы и стал мистером Бобом. Что произошло?
Сегодня выдался день, каких еще не было у Джемса. Сегодня он первый раз за всю жизнь мог смело строить планы, как разбогатеть. И к утру план действия созрел полностью.
Была составлена пространная докладная, и через месяц Джемс предстал перед главой фирмы.
— Нас интересует этот район. Да, интересует, — произнес глава фирмы, выслушав Джемса, и небрежно ткнул обслюнявленным концом сигары в красный кружок, поставленный сбоку от извилистой голубой полоски.
Вскоре Джемс с одним помощником был доставлен на то место, куда ткнул глава фирмы концом сигары.
Высокий человек осмотрел все капканы и на широких охотничьих лыжах пошел вдоль опушки густого леса. У конца поляны уже виднелась над коротенькой трубой землянки струйка дыма. День был безветренный, солнечный. Не скрипела на корню высохшая лиственница, не трещали от мороза деревья. Вдруг человек остановился и снял с плеч винчестер. Сухой треск выстрела прокатился по долине. Глухарь комом свалился с высокого дерева. Ветка, на которой он сидел, закачалась. Серебристые пушинки заколыхались в воздухе.
Охотник торопливо пробрался через чащу и подошел к своей добыче. Тяжело раненная птица била крыльями. Человек поднял глухаря и отвернул ему голову. Капли крови, как ягоды спелой брусники, заалели на снегу. Охотник подвязал птицу к поясу и направился к землянке.
Это и был Дик — компаньон Джемса. Крупного телосложения, с хорошо развитой шеей и сильными длинными руками, он походил на боксера-профессионала. Темные дела заставили его исколесить почти всю Америку, несколько раз сменить имя и фамилию. И как-то неожиданно для себя он очутился на русском Севере. Он не мечтал стать миллионером, как Джемс. Он просто хотел сколотить кругленькую сумму, и тогда ему не страшны никакие законы, и он сможет, не опасаясь быть пойманным, вернуться в свой родной город. Деньги были бы прочной защитой от всяких преследований.
От нудного и утомительного безделия в ожидании сигнала, который должна была подать фирма, Джемс и Дик порядком надоели и опротивели друг другу. Иногда из-за каких-нибудь пустяков у них дело доходило до драки. Дик часто выводил из себя раздражительного Джемса. Но иногда вечерами, натопив жарко печку и развалившись на койках, они любили поболтать о прожитой жизни и о своем будущем. Джемс всегда рассказывал про себя добропорядочные истории. Он рассказывал, как помог одной бедной семье, которая после этого стала жить очень богато, и Джемс был у них всегда первым гостем. Рассказывал, как однажды спас молодого человека, который хотел покончить жизнь самоубийством. Он дал юноше десять долларов, вскоре бедняга нашел работу, женился и зажил счастливо.
Утро. Холодный ветер тянет вдоль долины. На крутом повороте реки показалась фигурка человека. Она приближается. Уже видно, что это идет человек на широких, охотничьих лыжах без палок. Он поет в такт передвигаемым лыжам. Он поет протяжную, длинную песню обо всем, что видит: о замерзшей реке, о горах, о тайге.
Человек сворачивает в сторону и поднимается на крутой берег. Впереди широкое заснеженное поле. У подошвы горы поблескивают стекла землянки, над трубой вьется ленточка дыма. Человек направляется к землянке.
…Джемс, развалившись на кровати, напевает какую-то веселую песенку.
Дик сидит у стола и играет ножом. Он ловко подбрасывает его вверх и так же ловко ловит.
— Ужасная скука. Хотел бы я знать, когда кончится эта, так называемая жизнь без всяких удовольствий, — сказал Дик, покосившись на Джемса.
— Ты, наверное, давно не встречался со своей красавицей?
— И впереди ничего не видно, — продолжал Дик развивать свою мысль.
— А между прочим, она не лишена некоторой пикантности. Может, ты женишься на ней? — иронизировал Джемс, внимательно наблюдая в то же время за лицом Дика.
Легкая усмешка появилась на лице «влюбленного».
— Если бы у ней был миллион приданого, тогда еще можно было бы.
— Как ты ни говори, а эта северная Диана тебе крепко вскружила голову. Уж меня в таком деле не проведешь!
Дик взглянул на Джемса, подбросил еще несколько раз нож и с силой метнул его в дверь. Нож глубоко воткнулся. В это же самое мгновение дверь открылась, и человек, который шел по реке на лыжах, вошел в землянку.
— О, Степка! Наш старый друг Степка! — воскликнул Джемс. — Но что с тобой? Ты смотришь, как будто лимон проглотил.
Якут снял шапку и сел на узкую скамеечку, на которую всегда садился, когда приходил к американцам.
— Закуску принес, — сказал Степка.
— Это чудесно! Лучше оленьих языков в нашей жизни ничего не придумаешь, — обрадовался Джемс.
Степка сидел и мял голову.
— Голова шибко болит, — сказал он.
— Если болит голова, это плохо. Может быть, что-нибудь новенького расскажешь?
