Иногда успех – это выжить после встречи одноклассников. Олимпиада считала себя неудачницей, но кое-кому повезло меньше! Инфаркт в таком молодом возрасте – это страшно, но еще страшнее, когда покойница начинает донимать с того света. Мистика или кого-то мучает совесть? Стоит ли заглядывать в чужой шкаф в поисках скелета? Сколько лет может жить ненависть? Олимпиаде предстоит не только ответить на эти вопросы, но и сделать непростой выбор – спасти или уничтожить кого-то из тех, с кем сидела за одной партой.
Вся жизнь – театр, поэтому я встаю только после третьего звонка. Я вновь передвинула будильник на пять минут вперед, поправила подушку и блаженно закрыла глаза.
Определенно, надо учиться вставать сразу! Во-первых, будет больше времени на сборы, я даже буду успевать завтракать. Во-вторых, эти пять минут все равно не дают ничего, кроме ложной надежды и разочарования.
Я дождалась третьего звонка и сползла с дивана. Утро – это такое время, когда от души завидуешь безработным. Не смотря на то, что не прошло даже трех месяцев с тех пор, как я нашла работу, иногда я с тоской вспоминаю времена, когда могла спать до обеда. Но потом я ужасаюсь, сколько за это время накопила долгов, и бодро мчусь на службу.
Увы, я – сова. Безнадежная совушка, которая вынуждена таскаться на работу вместе с жаворонками. Впрочем, жаловаться мне не на что – я работаю посменно, а вытерпеть ранний подъем всего два раза подряд мне вполне по силам. После двух рабочих дней наступают выходные, так что усталость не успевает накопиться.
Немного неприятно, когда рабочие смены выпадают на воскресенье и субботу – получается, что все друзья и родные отдыхают, а ты сидишь в офисе и не можешь к ним присоединиться. Зато никогда не приходится отпрашиваться, чтобы решить какие-то вопросы в будни! Как утверждает китайская философия, добро и зло – лишь две стороны одной горы.
Охая и вздыхая, я поплелась в ванную. Зеркало безжалостно отразило мое помятое и сонное бледное лицо. Под большими серыми глазами снова залегли мешки, хотя я не ела соленого и, уж тем более, не пила на ночь. Увы, такова особенность моего лица – для появления отеков даже не нужны веские причины. Я немного помассировала кожу и сделала воду попрохладнее, как рекомендуют косметологи. Особого толка от этого нет, но и хуже тоже не становится.
На работе, как всегда царила утренняя суета. Не успела я щелкнуть тумблером чайника, как в кабинет ворвался Александр Второй:
– Добренькое утречко, Олька!
Олька – это я. Вообще-то, мое имя звучит несколько по-иному. Олимпиада Валерьевна Хрусталева – написано в паспорте, но я предпочитаю менее заковыристый вариант. За тридцать пять лет я так и не привыкла к имени Липа, которым меня упорно называют родные.
Саня, как всегда, выложил на стол кулек с угощением. Я улыбнулась – не о чем волноваться, когда в мире есть что-то постоянное. Например, ежеутренний визит Александра Второго – нерушимая традиция. Да, Веревкин у нас – тезка великого императора – Александр Николаевич. Как бы смешно это ни звучало, но с нами работает и Александр Первый – Александр Павлович Кардапольский.
С коллективом мне, я считаю, повезло. Если не учитывать, что в самом начале моей работы один из сотрудников убил мою предшественницу, воспользовавшись моим же автомобилем. Негодяя удалось вывести на чистую воду, но это стоило мне километров нервов.
Автомобиль я, кстати, продала. Умом я понимаю, что машина ни в чем не виновата, но не могу сидеть за рулем. По-моему, эзотерики называют это тяжелой энергетикой. Я не слишком суеверна. Но каждый раз, садясь за руль, я чувствовала какое-то тягостное напряжение. Пришлось выставить букашку на торги. О причинах продажи я, конечно же, умолчала. Кто же захочет «колеса» с такой историей? Вырученных денег мне с лихвой хватило на оплату долгов, остальное я положила в банк и теперь коплю на новую «коняшку». Кредит брать опасаюсь – берешь чужие и на время, а отдаешь свои и насовсем! Так что, теперь я пешеход, чему даже рада. Будь у меня машина, разве имела бы я такую чудесную возможность прогуляться свежим летним утром или тихим летним вечером? О предстоящей зиме я предпочитаю не думать.
Шурик развернул кулек, и на стол высыпались какие-то желто-оранжевые квадратики.
– Это что? – полюбопытствовала я.
– Тыквенные мармеладки, – радостно возвестил Александр. – Милая приготовила.
Жена у Веревкина – самозабвенная кулинарша. Она постоянно изобретает отвратительные сладости из того, что я обычно безжалостно выбрасываю. Варенье из арбузных корок, цукаты из апельсиновых шкурок, батончики из остатков вчерашней овсянки и смородинового жмыха – вот неполный перечень гастрономических кошмаров, которые частенько приносит Александр.
Я никогда не видела супругу коллеги, но сильно подозреваю, что у нее в роду есть китайцы! Как еще объяснить ее страсть к превращению съедобного в несъедобное? Улыбчивые жители Поднебесной с аппетитом уплетают редкостную, на мой взгляд, гадость.
Однажды, где-то в начале нового тысячелетия мне посчастливилось попасть в Китай. До этого я была уверена, что национальная китайская кухня – это нечто феерически вкусное, потрясающе изысканное и весьма экзотичное. В отношении экзотики я ничуть не ошиблась!
