— Раз…два… три… Рывок! — Детка паниковал, мычал и плакал, у друзей плохо получалось продвигать его.
— Бездна! Мы тащим телёнка через игольное ушко, — в отчаянии прошипел Коротыш.
— Ну, не волнуйся, Деточка, — голос Филиппы истекал нежностью и лаской, — Мы с тобой, мы тебя не бросим, не уйдём. Постарайся немножечко помочь нам. Давай, мальчик…
— Ползи, гад!!!! — зверским тоном вдруг завопил Коротыш.
Неизвестно, что помогло, но Детка, наконец, перестал хныкать и пополз. Совместными усилиями, узкое препятствие было, наконец, преодолено. Но прибежали они трое последними…
Это было досадно. Если бы Тиль и Барт проходили полосу препятствий с Филиппой, они бы её точно не бросили, и она, как пить дать, не оказалась бы с одним из худших результатов в конце испытаний.
Филиппа, задумавшись, шла на ужин. Она сама удивлялась своей удачливой судьбе: так само собой получилось, что со вчерашнего дня Тиля и Барта рядом с ней заменили Детка и Коротыш.
«Возможно, это потому, что мы, все трое, почувствовали что-то общее, когда только нас, так сильно отличающихся от всех остальных призванных, не допустили к самому первому испытанию? Кто знает…» — девушка чувствовала, что принимает эту новую дружбу с искренней радостью. — «Хоть и досадно оказаться в палаточниках…»
Впрочем, кроме Тиля с Бартом, почти вся их сборная десятка угодила в палаточники. Всего лишь одного парня забрал себе какой-то туг. Теперь их десятка и в самом деле состояла из десяти бойцов.
Вечером, Тиль и Барт недолго переговорили с Филиппой, спросили про результаты испытаний и, коротко посочувствовав Пузану, что он попал-таки в палаточники, пошли и уселись ужинать рядом с парнями, отобранными в конницу. Обиженная Филиппа, пока уплетала свою порцию, несколько раз ловила на себе их немного виноватые взгляды.
На следующий день, на утреннем построении, туги уже не стояли за спинами ашварси и аштуга. Они находились в общем строю, рядом со своими бойцами. Каждому тугу в сотню требовалось разное количество бойцов. Один добирал шестнадцать новеньких, а другому нужно было всего двое, поэтому десять рядов, выстроившихся в затылок, бойцов были разной длинны. Молодой туг, который собирался, по прибытии в расположение отряда, принимать свою первую сотню, стоял возле самого длинного ряда бойцов, из двадцати восьми человек. В последнем походе эта сотня пострадала больше других, даже их туг погиб.
— Поздравляю с окончанием распределения! Палаточники занимаются сборами! Остальным приступить к ежедневным тренировкам! — объявил аштуг.
И настоящая служба палаточников началась самой первой… Харбин, туг, дал всем первые задания и стал придирчиво следить за их выполнением.
Детка, Коротыш и Филиппа должны были разбирать и складывать палатки по левому краю от центрального прохода. Перед ними в палатки забегали двое других бойцов из их десятки: Павлин, получивший эту кличку из-за того, что прибыл в лагерь в разноцветной яркой женской рубашке, и Рыба, прозванный так из-за очень светлых, круглых, немного выпученных, глаз. Они собирали, сворачивали, выносили и грузили немногочисленные вещи парней, их одеяла и подстилки в повозки-клети, те самые, в которых четыре месяца назад призванных привезли в тренировочный лагерь.
Во время работы новеньких, туг палаточников, Харбин, ругался так, что охрип. Он потерял, и терпение, и голос, пока его новоиспеченные бойцы впервые в жизни собрали лагерь.
Филиппа про себя возмущалась: как будто они виноваты, что не знают, как разбирать палатки и правильно паковать вещи!
Детка, вообще, нечаянно свернул палатку с Коротышом вместе. А тот боялся крикнуть, чтобы не привлечь внимание туга.
А то парни, которые грузили вещи, уже довели Харбина до того, что тот уже пару раз применил хлыст, когда ему не хватило ругательств. Это когда Павлин и Рыба нечаянно разломали клеть, пытаясь втиснуть туда ещё одну скатку, которая никак не влезала. Парни так старались! Чтобы закрыть клеть, Павлин решил использовать самодельный рычаг. Он просунул обычный деревянный кол в прутья клети, возле дверцы, и с силой поднажал, а Рыба ему, со всем усердием, помог. Только прутья возьми и тресни! Под давлением, под завязку напиханных в клеть вещей, образовалась дыра, через которую начали вываливаться тюки и скатки. Как раз, в этот момент Павлин с Рыбой, по очереди, и отхватили хлыстом от своего разъярённого туга, да так, что от их воплей вздрогнули бойцы на тренировочном поле.
Вот поэтому, Коротыш завёрнутый в палаточную ткань, трепыхался молча, пытаясь, до последнего, спастись из плена без единого звука. Хорошо, что Филиппа заметила, что тюк шевелится. Они с Деткой мигом освободили злющего друга и сами заново сложили палатку, пока Коротыш стоял и пыхтел рядом. «Наверное, задохнулся немного, бедняга…» — подумала Филиппа, невольно улыбаясь.
Детка выглядел ужасно виноватым.
