Вскоре после получения аттестата Глеб познакомился с тридцатилетней Наташей. Она приехала в Москву из провинции в надежде удачно выйти замуж. Воронин не мог считаться выгодной партией, у него не было работы, денег, он походил на нищего. Но у молодого человека была квартира, да еще в центре города. Наташа решила захомутать застенчивого парня, и ей это легко удалось. Впервые в жизни сын поступил, как хотел он, а не Фирсов, привел к себе женщину, а та, поняв, что отец Глеба намного богаче и апартаменты у него шикарные, переметнулась к Валентину Петровичу и родила мальчика.
Катя усмехнулась:
– На каждого охотника есть сотый медведь. Девяносто девять он застрелил, а сотый зверолова задрал. Наташа куда-то пропала, когда малыш едва научился ходить. Валентин Петрович неожиданно оставил Петю у себя, приставил к нему в качестве воспитателя Глеба и велел старшему сыну: «Не вздумай ребенку правду рассказать о нашем родстве. Ты просто мой сосед по лестничной клетке, работал портным, а потом стал гувернером». Почему в голову профессору пришла мысль представить Глеба портным? Нет ответа. По какой причине Валентин Петрович, который на дух не переносил детей, в особенности маленьких, вдруг повел себя с Петей иначе? Этого Глеб тоже не знал. И уж совсем странно было то, что главный «ведьмолог и колдунист» дал Пете свою фамилию, отчество, официально признал его и прописал в своих хоромах. Старший сын такой чести не удостоился, по паспорту он был Глебом Сергеевичем Ворониным, в метрике в графе «отец» стоял прочерк.
Петя рос тихим, ходил бесшумно, к Валентину Петровичу не приставал, рано научился читать и считать. А еще он обладал феноменальной памятью, пробежит глазами один раз любой текст и, если через пару недель его попросить, произнесет его наизусть без запинки. В семь лет Петя пошел в школу, примерно месяц он посещал занятия, потом сказал Глебу:
– На уроках скучно! Весь учебник прочитал, могу его пересказать целиком, а училка только до второго параграфа дошла. Никто, кроме меня, материал не понимает.
Во время этой беседы у Глеба вдруг родилась идея, как осуществить свою главную мечту: получать большие деньги. План казался фантастическим, но он сработал, на свет явился мальчик Пушкин.
– Мальчик Пушкин? – повторила я. – Это кто?
– Мальчик-поэт! Ребенок Пушкин, – засмеялась Екатерина.
– Ребенок Пушкин? – повторила я.
– Неужели ты никогда о нем не слышала? – удивилась, в свою очередь, визажистка. – Он был очень известен в советское время, везде выступал, даже в телевизоре засветился в новогоднюю ночь.
– В те годы показаться на экране было невероятным событием для обычного ребенка, – заметила я, – а в «Новогодний огонек» звали только самых популярных эстрадных исполнителей, космонавтов, каких-нибудь героев.
– Мало того, – сказала Катя, – он даже летал в Америку на международную литературную Олимпиаду. Обошел всех, набрал столько баллов, сколько никто раньше не собирал. Убил жюри наповал своим стихотворением. Наизусть его не помню, но смысл таков: человек бывает счастлив лишь тогда, когда его сердце принадлежит людям, когда он творит добро, не хвастается своими поступками, молчит о своей помощи бедным и больным, а вот если ему кто-то что-то приятное делает, вот об этом он во все трубы трубит.
– Не детские мысли, – пробормотала я, – да и не всякий взрослый до таких дойдет.
– Верно, – согласилась Катя, – история Пети Фирсова похожа на фантастический роман! В редакцию одного из самых популярных советских литературных журналов пришел школьник лет семи-восьми и попросил о встрече с главным редактором. Секретарша, которой шеф велел гнать поганой метлой всех, кто не записался заранее на прием, не смогла прогнать ребенка, симпатичного, аккуратно одетого в старые, но отглаженные брючки и белую рубашку.
Помощница вошла в кабинет с сообщением:
– В приемной школьник сидит, хочет с вами поговорить.
– Спроси, что ему надо, дай конфет и выпроводи, – пробурчал шеф.
Секретарша вскоре вернулась:
– Он стихи написал! Вот посмотрите.
– С ума сошла? – рассердился босс. – У нас не «Мурзилка», не «Веселые картинки» и не «Пионерская правда».
– Вы посмотрите, – проявила настойчивость его помощница, – я заплакала.
Главред взял лист, пробежал его глазами, рассмеялся и велел:
– А ну, давай его сюда!
Когда мальчик очутился в кабинете…
Екатерина умолкла, потом тряхнула головой.
– Забыла, как звали главреда, пусть будет Андрей Иванович. Он спросил у мальца, как его зовут, сколько ему лет, где и в каком классе учится, а потом укорил его:
– Некрасиво выдавать чужое творчество за свое. Стихи очень хорошие. Я могу их опубликовать, но только под фамилией настоящего автора.
– Он перед вами, – не дрогнул юный посетитель.
– Ты не можешь так писать, – начал сердиться главред.
– Почему? – удивился мальчик.
– Потому, – вышел из себя мужик, – передо мной произведение взрослого, хорошо пожившего человека. Ты врун.
Школьник не испугался, не убежал, он возразил:
– Плагиатом я не занимаюсь.
Андрей Иванович засмеялся:
