Джокера никогда не волновал никакой долг - даже когда он исполнял его, рискуя собой, или когда приходило время быть плененным теми, кого этот долг вел в свою очередь.
Он ничего не ответил, сочиняя шутку, основанную на спорной концепции пожирания иных пик иными червами.
- Я усомнился в тебе, - торжественно объявил наконец главную тему общих метаний наивный рыцарь.
Джокер постарался подавить смех - ничего не получилось - и доверчиво оставил правый шрам на виду.
- Ты каждую секунду сомневаешься. И правильно: не верь мне, мышонок.
- Просто не давай мне усомниться и впредь, Джек. Это очень важно, - довольно жестко проговорил Брюс, игнорируя очередную пустую угрозу, и не успевая за своим языком в тысячный раз - не с этим человеком, при котором нужно было следить за всем или вообще не думать ни о чем - какой в этом смысл?
- Ах, рыцарь без страха и упрека! - закривлялся мерзостный шут. - Что я могу?
- Не понимаю тебя, - вздохнул Брюс, равнодушно гоня отвращение к себе, скрывая его под маской безразличия.
Джокер отвернулся к окну: желание предупредить о себе Бэтмена почти напугало его.
- Я не в себе, Бэтти. Не просто крашу губы, сечешь? - неожиданно взорвался он. - Разумеется, ты не понимаешь.
Они встретились взглядами.
Эгоистичный герой замер - стальные пальцы прижали отвратительно слабую клоунскую кисть - и Джокер почувствовал иррациональное желание хоть что-то сказать.
Конечно, этим чем-то стало рассудочное сообщение, полезное и информативное:
- Я тогда видел людей Алого. Если он привез сюда ее и Буча, есть больша-ая вероятность, что вся чертова Луна тут, - он затих, и вдруг впервые откровенно сказал, вскрывая нарыв, мучивший его - не самое важное ранение, какой смысл питать его? - Огреб от кучки пиздюков. Не рассчитал.
Удивленное внимание было получено, и он продолжил:
- Собирался их убить.
Это подействовало резко и неожиданно благостно - он не понял, почему - и чаша весов склонилась в третью сторону: в его сторону.
- Теперь это не имеет значения, - невозмутимо ответил Брюс, на деле совершенно теряясь. - Ты этого не сделал.
Джокер не мог этого понять - отмена обещания? Или какая-то метафора? Непонимание приводило его в ярость. Пока он водил героя за нос по серой стороне, пока подталкивал к краю - все было ясно и блевотно; но когда вдруг он так протягивал руку, доверчиво и жарко - как было кусать ее?
Слабость приводила его в бешенство.
Он постарался успокоиться, но желанный момент все не наступал, и он протянул руку, ухватился за черное колено Бэтмена, сжал посильнее, чтобы причинить боль: хоть немного почувствовать себя менее пустым.
На привычную, хоть и креативную безмолвную угрозу Брюс, вспыхнувший и машинально подавшийся вперед, ухватывая наглые руки, все же отреагировал необычно: желанная хмурь, омрачившая серые глаза до искомых полутонов была заполучена, но..
- Ах, мениски, мои слабые места! - с неприкрытой издевкой вдруг зашептал он, прищуриваясь и неожиданно мягко раздвигая губы в полуулыбке. - Серьезно? Но что в сухом остатке, Джек? Как там у вас говорят? Мацаешь меня за коленку?
- С чего бы мне это делать? - изобразил невозмутимость Джокер, удивленный неожиданным отказом в работе привычного оскорбления. - И где это “у нас”? В тюрячке?
Брюс фыркнул на “тюрячку”, но рук не убрал.
- С чего? Не знаю. Может, потому что ты дрожишь и тлеешь, когда я зажимаю тебя?
Эта насмешка неожиданно попала в цель: и по обоим, но неполученное отрицание автоматически закреплялось как согласие, а значит провокация как минимум обернулась против легкомысленного создателя.
Непотопляемый герой вдруг решил, что все это годится. Сойдет.
- Может и… Поговорим об этом? Но лучше о деле, а дело в том, виджиланте, - повел его в сторону хитрый злодей, - что это не существенно. Никакой разницы. Ярость можно убрать и медикаментозно. А иное убийство спасает жизни, как тебе такое?
Брюс вдруг оказался очень близко.
- Однажды ты достанешь меня так, Джек Эн, - жестко и жарко выдохнул он в бледную грудь, неудачно скрытую хлопком, - что я тебя и правда подвяжу под осину в зимнем лесу.
Джокер сделал вид, что оскорбился очередным сравнением с псиной или иудой, и герой-марионетка подостыл, между тем выглядя так, словно для следующего разговора с ним будут нужны особые документы.
Обманул?.. Но он вдруг почувствовал, что его самого обдурили - застыл, осмысляя это открытие. Им пользуются, словно вещью?
- Джек?
- Что? - занервничал Джокер, понемногу впадая в самое опасное состояние - жалобное и слюнявое.
- Можно? - не замечающий его невозможных реакций Брюс уже почти коснулся изуродованной шеки, но вспомнил про запрет. - Ты сам… часто трогаешь их.
- Это мерзко. Мне мерзко. Тебе не мерзко? - заинтересовался псих, верный своей миссии исследования летучих мышей.
Брюс недовольно вздохнул, но не стал отстраняться.
- Нет, не мерзко. Они мне нравятся. - он почувствовал непрочное натяжение, и дал им передышку, протягивая руку, поглаживая психа по нижней грани челюсти, не осмеливаясь подняться к его гадким, отвратительным, побелевшим от стыда рубцам. - Красивые.
