Альфред все же встал, заложил руки за спину, чтобы не положить их на окаменевшие плечи вскрытого виной и самолюбовью воспитанника, застыл на время, и вдруг повел себя весьма странно. Вместо того, чтобы отчитать его или чопорно гневаться, довольно поучительно проговорил:
- Ваши отношения.
Легкомысленно позабывший обо всем, Брюс похолодел, ожидая самого худшего: пожилой человек и надо быть очень аккуратным…
- Да, вы два самых несчастных глупца в этом городе.
- Альфред?
Тот не слушал, явно собираясь расставить все точки.
- Просто в силу своих натур. Вы оба много страдали. Но…
Брюс, заливаясь волнами стыда, сморщился от этой неуместной откровенности, словно от боли.
- Тебя это не отвращает? Ненормальность…
- Не перебивайте меня, молодой человек. Я и так предаю свою стезю. Но ваши родители меня бы поддержали… Если вы не можете сами… Нет, не отвращает. Важная вещь, определяющая… У вас это есть. Было.
Брюс не удержался от горького смешка, но старик не поддержал его сомнений:
- Серьезно. Было многое, но он пришел предупредить вас, когда ему показалось, что вашей анонимности что-то угрожает. Это все мания, конечно, он совершенно неадекватен. Но это движущая сила. Созидающая - нечто совершенно нестандартное.
- Хватит, Альфред. Он исказил меня.
- Это не правда.
- Правда. Нарушил белоснежную чистоту моего кодекса, прежде ничем…
- Может быть, - казалось бы, сдался старик, но вдруг снова насел на него. - Но посмотрите на это с другой стороны: он добровольно предпринял попытки усмирить себя…
- Я от тебя не ожидал такой чуши, Альфред! - высокомерно выдал Брюс, вскидывая подбородок в ужасной кальке с Джокера. - Эти попытки - ничто.
Альфред вдруг посмотрел на него, как на жестокого ребенка, и Брюс нахмурился, окаченный стыдом и раздражением.
- Как они могут быть ничто, если пускай даже дрянные убийцы, но остались живы? Посеют ли они зло или вернутся в дом, где женщина качает на руках ребенка… Разве это важно? Уж это - выбор каждого из них - не ваше дело.
- Боже, Альфред, - попытался мрачно пошутить Брюс. - Ты злодей?
- Я убийца, сэр, - неожиданно признался старик, чопорный и надменный как и всегда. - Отчасти такой же, как и сами знаете кто.
- Альфред, что ты… - занервничал несчастный хозяин, непонятным разговором отталкиваемый в какое-то сюрреалистическое пространство, где оплот всего самого лучшего - его любимый наставник-так говорит о себе, и дело не в словах, а в тоне, холодном и ужасающе правдивом.
- Более того, - продолжил невозмутимый дворецкий, ловко заваривая в чай белую таволгу, призванную многолетним опытом древней деревни под покровом Шеффилда утешить страждущего, - скорее всего, я истребил больше жизней, чем этот человек. Я говорю это вам только чтобы показать, что все относительно. Я знаю вас, сэр, не пытайтесь обманывать хотя бы самого себя…
- Прости, - попытался свернуть неясную и неприятную тему таинственной государственной службы Брюс, не решаясь уложить руку на старческое плечо и следом сразу же снова безмолвно взвывая от своей нелюдимости, - давай не будем об этом, ладно?
- Как вам будет угодно, сэр. Просто хотел сказать вам в очередной раз, что выбранный вами путь самопожертвования тернист. Но я всегда буду на вашей стороне.
- Спасибо. Он…
- Он… О, не спорьте, мы с вами знаем, сколько раз он останавливал свой нож, чтобы попадать на одну с вами орбиту.
Но Брюс уже сам все осознал, и побелел: верно, пока он притирался с ним к диванам, в городе текла жизнь - такая, какая она была сама по себе, в своем… нормальном виде?
Он вдруг обнаружил, что сложная, спорная концепция вилланов и виджиланте превратилась в простую формулу.
На каждого не-спасенного человека был не-убитый. На каждую жизнь была смерть, и это было нормально. Все было нормально, и его высокомерное бэт-чистоплюйство и сверкающие доспехи было просто хобби, рекордами, пустыми цифрами…
Просто протягивать руку людям - вот чем он должен был быть. Как он мог позабыть?
Девушка, которая не будет изнасилована толпой наркоманов, потому что он оденет костюм и выйдет в ночь. Мальчишка, который не потеряет любимых родителей. Мужчины, женщины, старики.
И только Джек Нэпьер, брошенный в одиночестве, не достоин помощи.
- Мастер? Мастер? - прорвался в его мысли голос наставника.
Брюс вздрогнул и поднял на него глаза в почти животном ужасе.
Комментарий к Глава 65.
Любовь моя, челом уснувшим тронь
Мою предать способную ладонь.
Кхм.. о чем это я? *стесняется* не хотела плодить интригу, поэтому выкладываю и 65ю, хотя в ней жутко не уверена, да и она не получила должного выдрачивания часами ночных перечитываний..
========== Глава 66. ==========
День Колумба наступил и прошел - отгремел парад, массовые гулянья, хаос разноцветного калейдоскопа рекламных акций; прошли выборы в совет округа, прошла война полицейских аттестаций, приближался Хеллоуин, предваряя свое появление локальными вспышками человеческой активности - столько отличных сцен для кровавых выступлений остались неиспользованными: ничего не происходило.
