Неожиданный галстук-бабочка на его шее неопрятно содержал на своем пестром крыле яркое красное пятно весьма подозрительного происхождения.
Невозмутимого даже в условиях отверженности Альфреда тоже привлекало обнаженное горло Брюса - ноябрьский ветер! - и он, тайно даже от себя, строил козни по наверчиванию туда своего шарфа, что, конечно, было излишней дерзостью даже в мечтах.
Он невозмутимо покорился клоуну хозяина, пытаясь только скрыть улыбку - это ему удалось легко, потому что и в целом за долгие годы общей практики, и в частности тех недавних часов пожарищей, когда эти два человека испытывали его терпение, он этой наукой овладел в совершенстве.
Джокер подошел вплотную, к сожалению, не отягощенный необходимостью смотреть снизу вверх, и сильно прихватил упрямца за предплечье правой рукой в перчатке, не жалея содранные ногти.
Глок, который он оглаживал в тайнике потайного кармана, остался незамеченным.
- Брюс, - прошипел он, остро оглядывая пыльно-голубые можжевеловые и бордовые огнешипниковые кусты. - Поедешь со мной. Не дергайся, не хватало только окончательно попасть под камеры.
Мрачнейший Бэтмен вырвал руку и отправился к машине, желая себя наказать.
Джокер скривился: надеялся, что теперь начнется настоящая бойня, проявятся все скрытые намерения даже если это было невыгодно; нетерпение сжирало его и могло, похоже испепелить: серьезная игра, где вместо банка разыгрывают героев - заманчивая, опасная…
А вместо этого Брюс равнодушен, холоден и собирается отсиживаться!
Он не знал на самом деле, хочет ли встречи с не-Бэтменом сейчас (несомненно, этот момент и был тем, ради чего какой-то не такой отбитый, как Уэйн, мужик примерял черный плащ: тут можно было брать героя на горяченьком), но был разочарован.
- Как мило! - вещал он, уже будучи за рулем своей колымаги, насколько возможно скромно улыбаясь дорожной разметке. - Да, Бэт? Столько сил у меня ушло, чтобы захватить в плен сеющего созидание гордого героя и - уж извини, Фред - побитого молью старика! И как удачно, что я получил индульгенцию на свободу, мм? Могу ходить, где хочу, помнишь? А то так и сидел бы, пялясь в твое лицо, а ведь еще столько юных дев с несорванными целками, столько младенцев, которыми можно перекусить!
Водил клоун-наваждение и правда неплохо - старинная поездка в Сильверадо, по понятным причинам, в памяти пассажира не задержалась - только не щадил подвеску на искусственных неровностях, да так, что иной неподготовленный пассажир рисковал проглотить собственные зубы.
Вяло разглядывающий в отражениях его распухший, подбитый нос Брюс демонстративно забрался на заднее сиденье, хотя это ограничивало ему обзор излишне сильно и неприятно напоминало о его пассивной, долларовой юдоли, и теперь исходил унылым мраком уязвленного самолюбия.
Сидеть было чертовски неудобно, ровно как в той поганой повозке с картошкой, в которой он как-то передвигался к китайской границе - от каждого движения плохо укрепленное сиденье скакало под ним, словно на родео - и он украдкой вздыхал, пытаясь уложить свои слишком длинные для этого салона ноги поудобнее.
И Джокер не затыкался - это было, конечно, куда хуже.
- …я как раз собирался навестить женушку и детишек, а тут такое! В следующий раз, когда попадешься, поставь ухо и в кабинете Гордона, сделай одолжение, - нахально вещал он, резкий и злобный даже больше обычного. - И что? Тот твой человек надежный? Или ты как всегда руководствуешься высокими идеалами и судишь по себе?
Все выданные кредиты терпения он истратил, но вряд ли понимал это.
- Иди на хер, Джокер, - надменно отреагировал Брюс, вызывая пошлую ухмылку-отсылку к ночным теням и скольжениям, определенно приведшую его в еще более мрачное настроение.
- Хватит лирики, Брюс. Тот нига надежный? - легкомысленно притопил тот себя еще больше.
Удивление высокомерного героя было так велико, что вся энергия раздражения испарилась.
- Если бы не знал, что ты южанин, понял бы это сейчас… - недостаточно сухо выдал он наконец. - Как можно быть таким полоумным…
- Фред! - проницательно выдал вдруг Джокер, быстро оглядывая отражение дворецкого. - Так-так-так, что тут у нас? Мои дорогие надзиратели поссорились, мм?
Оживление в его голосе звучало натужным, неприятно неестественным.
Дворники мерно скрежетали, прилежно натирая лобовое стекло, и зеркала его интересовали куда больше всего остального - но за ними дольше всего следовал лишь белый лимузин, максимально не подходящий для вражьей погони, и оттого он, посовещавшись с собой, унимая скуку, цеплял взглядом обивку салона, огрехи фонарных ламп на черном плече, гордость, злость, вину, непримиримость и пятнистые, словно змеиные спины, старческие руки.
Брюс отвернулся к своему окну, раздраженно рассматривая рукав своего пальто.
- Ничего, что бы касалось вас, молодой человек, - надменно ответил Альфред, и только достаточно хорошо знающий его человек мог заметить, что он разъярен.
- А в глаз? - злобно пообещал жуткий клоун, прищуриваясь: как ни странно, почуял эту ярость. - Или смотри, выбью тебе твою вставную…
