Селина, похоже, была не из тех, кого бы тронула эта история.
- Так лучше, - просмеялась она, показывая свои белейшие зубы. - Лучше забыть мертвецов.
Заинтригованный этим печальным цинизмом Брюс так не считал.
- Кому-то может и лучше, - прохладно ответил он. - Но он искал ее каждый день. Каждый день терял. Не могу даже вообразить такое, - ему самому хватило одного раза, когда он похоронил живого, и больше он так страдать не хотел. - Не пора ли представиться? - ласково поднажал он, когда она, услышав о любви, стала слишком смиренна, пытаясь засечь тональности и оттенки пошлой неуважительности в его голосе.
Брюс Уэйн полагал себя настоящим джентльменом: все подобные взгляды и действия он оставлял для спальни.
- Нет, - резко сказала она, более не оборачиваясь, пока он ласково следил за ней, вдохновенный. - Зачем тебе знать мое имя?
- Ну же, Изабелла, я вовсе не такой мудак, как меня расписывает пресса, - он почему-то рассчитывал, что она назовет его Лоренцо, но она промолчала, разыскивая зажигалку.
Но низкосортное слово пришлось ко двору: она смягчилась, и охота продолжилась.
И почему всех так раздражает его воспитание?
- Холли. Называй меня Холли, - сухо проговорила она, глядя в окно: удобно устроилась. - Раз уж мы все-таки опустились до грязных разговоров, Фред.
Подобный флирт Брюс находил таким же далеким от низости, как Бетельгейзе от Земли, и надолго задумался.
- Почему ты считаешь это пошлым? - наконец с интересом спросил он, начиная уважать ее не меньше своей матери: верно, он был рабом иной жизни, бетонной, зазеркальной, увязанной резиновыми лентами, и правда грязной, и дело имел лишь с вывернутыми суставами и окровавленными ртами - насколько многого он не замечал? Какая мелочь отделяя его от желанного “нормального”?
Губы сами складывались в твердую линию - он не привык так открыто смеяться над собой - и он одернул себя, не желая пропустить этот занятный разговор.
Селина не ответила, пускаясь разглядывать его руки так, будто представляла, как тот, кто не поднимал ничего тяжелее ручки, мог быть таким натруженным.
- Что? - фыркнул Брюс, наслаждаясь пристальным вниманием, хоть такое и случалось с ним удивительно редко. - Хочешь знать, какой именно изъян делает меня бракованным?
- Нет. Напротив, ты слишком идеален, - резко бросила она, и вдруг строго, будто прокурор, спросила, премило злобно переходя на формальный тон. - У вас нет ни брата, ни сестры, мистер Уэйн.
- Называй меня Брюс, - размягчился Брюс, вспоминая своего без вести пропавшего дядю. - Нет, и мои родители мертвы. А у вас? Есть еще братья?
Она вдруг криво улыбнулась, и это ожидаемое следование за ним он счел очаровательным.
- Была сестра, - прохрипела она, жестяная. - Умерла.
В ящике стола в хозяйском кабинете примитивной системой сигнализации надрывался Брегет: у кого-то в городе были крупные проблемы, какая-то громкая беда, и Брюс, даже не зная об этом, не подозревая о серьезности происходящего там, нет-нет, да вспоминал отброшенный долг.
Когда мысли о Готэме начали брать верх, он ринулся в наступление, полагая, что и так слишком тянет.
- Ты очень красивая, - воодушевленно шмякнул он, опираясь плечом о книжный шкаф, у которого она нашла убежище у окна. - Наверное, самая красивая женщина, из всех, кого…
- Ты говоришь это каждой, - довольно резко отреагировала лунная, текучая красотка, разминая между пальцев запретную в этом доме сигарету - слишком долго, для огня давно пришла пора.
- Да, - обнаружил Брюс, подсовывая к ней зажигалку, который так часто бывал так поражен тонкостью, гибкостью и нежностью противоположного пола, что и правда совершенно искренне считал каждую идеалом.
Они и были идеальны, утонченные, мягкие, хранящие свет и плодородие. Заслуживали всего самого лучшего, а он таким не был.
- Предпочитаю, чтобы ты считал меня человеком, - заявила эта чудачка, и наконец закурила, вульгарно выдыхая дым через ноздри. - Знаешь, кто такие сильфиды? - Селина неопределенно махнула сигаретой, зажатой в идеальных пальцах, на книжную полку, и табачный дым изящно оттанцевал, легчайший.
- Воздушные духи?
- Жуки-мертвоеды, - еще жестче поправила она, сама, похоже, собираясь взять быка за рога. - Я выросла в этом проклятом городе, как и ты, но, как видишь, совсем с другой стороны. У цирка, - вдруг сообщила она то, что определенно нужно было хранить в секрете. - Тот, в Ист-Энде, знаешь?
Полагающий, что омонимы имеют право на существование, и трупоеды и нимфы никак не проигрывают подобной схожестью, Брюс, конечно, тот огромный развлекательный центр, блистающий бутафорией посреди его обожаемого города, знал, много за ним следил по своим сумрачным делам, да и так про нее уже обо всем догадывался: особая порода, гибкое тело, изящные, но причудливые жесты.
О циркачах, нечистых на руку, он был осведомлен куда больше желаемого.
- Знаю, - просто ответил он, хотя купил, слегка нарушив законы штата, то здание и землю, на котором оно стояло, еще в июле, фанатично изучая любое место, которое могло быть связано… с его проблемой.
