— Страшно! — призналась жена. — Почему — то совсем не было мысли о том, что могла умереть сама. Подумала, что умрешь ты, и я останусь совсем одна! Я не дура и не меньше других боюсь смерти. В рай я попаду или в ад, но это уже будет не жизнь. Поэтому за себя я тоже испугалась, но уже потом. Мужчинам трудно понять, что такое одиночество, а тебе это труднее, чем другим.
— А почему мне? — не понял он.
— У тебя была замечательная семья. Тебя любил отец и продолжает любить сестра. Ты постоянно окружен друзьями, которые готовы с тобой поделиться последним и ради тебя рискнуть жизнью. У меня все было не так. Отец любил меня маленькую, а когда я начала округляться в нужных местах, от его любви мало что осталось. Я до сих пор не понимаю, как такое могло случиться. Я всегда была уверена в любви матери, а она меня встретила, как чужую! Сестра любит, но в ее любви наверняка есть расчет. Но она хоть мне обрадовалась. Не знаю, как у вас в Вирене, но у нас женщины для мужчин — это в первую очередь средство для продления рода. С девочками никто особенно не возится, и очень редко интересуются, хотят ли они выйти замуж за подобранного родней жениха. Любовь для дворянок — редкость! Если она есть, то чаще всего уже к мужу, а не к жениху. А у нас еще была такая семья, что недовольство отца сразу сделало меня для всех родственников чужой. Женщине очень тяжело, даже если у нее есть богатство и знатность. Даже твоя Мануэла, имея все это и поддержку влиятельной семьи, при первой возможности поспешила выйти замуж, спрятавшись от мира за широкой спиной герцога Клауса. Мы слабы и беззащитны, когда рядом нет мужчины. Вся моя возня с оружием от слабости, а не от силы! Я начиталась любовных романов, по молодости лет не поняв, что в книгах описана не жизнь, а мечта. Знаешь, сколько я ее искала? Оказалось, что многим мужчинам я не нужна. Да и я к ним была очень требовательна, а может, просто не повезло и не попался такой, как ты. К тебе тянутся женщины, и я не оказалась исключением. Я сейчас счастлива, только почему — то живу со страхом, что это счастье окажется недолговечным. Мужчинам в нас нужно многое, но в первую очередь они ценят красоту, поэтому я испугалась приезду Луизы. Я красива, пока не посмотришь на нее! А ты ее еще любишь!
— Уже нет, — ответил Клод. — Сам не заметил, как то чувство ушло. Вот если бы она появилась в самом начале, я бы выбрал ее. И из — за данного мной слова, и из — за ее красоты. А потом я прикипел к тебе. Это тоже произошло не сразу, но теперь ты можешь не бояться: мне, кроме тебя, не нужна ни одна женщина. Я бы отдал за Луизу жизнь из чувства долга, потому что мужчина обязан защищать свою женщину. За тебя я ее готов отдать ради тебя самой. Мне это трудно объяснить словами, но в тебе для меня все. Я точно так же больше испугался за твою жизнь, чем за свою.
— Как ты думаешь, эта поездка будет опасной?
— Кто это сейчас может сказать? — лежа, пожал он плечами. — У нас еще три дня пути, а потом придется разбираться с армией. Мы пока встретили только двух курьеров, и оба говорили, что сейчас боевые действия не ведутся. Хорошо бы, чтобы их не было подольше, потому что в драке мы ни с чем разобраться не сможем.
— Ты куда полез?
— Хельга, я не могу с тобой долго лежать в обнимку просто так!
— А еще хотел, чтобы я с тобой не ехала, — переворачиваясь на спину, сказала она. — Лежал бы сейчас с трактирной девчонкой!
— Мануэла говорила, что нельзя с дворянками, а к этим никакой ревности быть не может.
— Не знаю, я тебя ревную ко всем! Только я или никого!
Трактирщик не соврал, и на утро у них был свежий хлеб и замечательный завтрак. У него же купили хлеб и другие продукты из расчета на три дня пути. На пути к горам были несколько небольших деревень, но они находились далеко от дороги. Первый день после отъезда из Шандара прошел спокойно, а на второй на них напали. Как всегда, когда дорога начала петлять среди холмов, вперед пустили сержанта и его солдат. Те, кто устроили засаду, сначала пропустили их, затем дали проехать Клоду с остальными, а потом ударили им в спину. Спасло то, что, опасаясь магов, южане не стали прятаться слишком близко и открыли огонь из — за соседнего холма. Кроме того, на нападение моментально отреагировал Дерб. Первыми выстрелами был ранен в руку Рейнер, а под Хельгой убили лошадь. Баронесса успела с нее спрыгнуть, но попала под удар копытом и отлетела в сторону, сильно приложившись головой о каменистую почву. Увидев лежавшую без движения жену, Клод соскочил с коня и бросился к ней. В него целились трое, но двое промахнулись, а третий ранил коня. Как ни странно, но, несмотря на их размеры, не досталось только демону и его жеребцу. Дерб быстро выяснил все, что нужно, и нанес удар.
— Что это? — потрясенно спросил зажимающий рану генерал. — Никогда такого не видел!
Его удивление было понятно: совсем немаленький холм оседал и расплывался, превращаясь во что — то непонятное, булькающее и издающее смрад, ударивший в нос даже с такого расстояния.
