О, ну так и есть, девочки все как одна прилипли к стеклу, я то человек привычный, можно сказать, что со временем приобрела иммунитет на потрясающую внешность Макса. Так что девочек можно понять.
Наконец, я собралась с духом и распахнула входную дверь, чтобы через секунду оказаться в дружеских объятиях Макса. Хи-хи, но девчонки то об этом не знают!
— Максим! Ну, отпусти же, задушишь! — он разжал объятья и смущенно опустил глаза.
— Карета подана, можем ехать! — торжественно заявил Макс и под руку повел меня к своему красному Фольксвагену.
— Максим, ты меня знаешь, — погрозила я ему, — так что будь добр езжай, как прилежный ученик, по городу максимум шестьдесят, за городом девяносто, и никаких обгонов по встречке и полицейских разворотов!
— Ну, Алечка! Ты не знаешь, чего просишь! — 'черт и каждый раз одна и та же песня, Шумахер блин!
— Не хочу ничего знать, или будет, так как я прошу, или… — многозначительно протянула я.
— Понял, понял, не надо твоего 'или', поеду как пионер, садись! — я распахнула дверцу и села в теплое нутро машины.
Макс хотел, было тронуться в своей излюбленной манере, но одного взгляда на грозную меня ему хватило, чтобы передумать. Из города мы вырвались только через полчаса, а когда выехали на загородную трассу, я успела задремать.
Тихо мурлыкала магнитола, шуршали колеса, а сзади в багажнике булькало и позвякивало, что-то сильно алкогольное. Под убаюкивающе-монотонные звуки я почти уснула, мне даже начал сниться сон.
Я стояла посреди поля. Над макушками колосьев носился холодный ветер, стараясь пригнуть отяжелевшие за лето соцветья. И насколько хватает взгляда одинаковое медово-золотое поле, но вот картинка мутнеет, и поле уже топорщится острыми остовами срезанных стеблей…
— Аля, — сквозь сон услышала я и открыла глаза.
— Что уже приехали? — я посмотрела на возвышающийся забор.
— Да, пойду, позвоню, пускай выходит, встречает гостей, — усмехнулся Макс и вылез из машины.
Через пару минут дверь в заборе распахнулась, и из нее вышел небрежно одетый Дима. При его виде мое сердце дрогнуло и поскакало на перегонки с участившимся пульсом.
Нет, все же зря я сюда приехала, — мелькнула трусливая мыслишка.
Макс о чем-то говорил, заметно напрягшемуся Диме.
Нет, так не пойдет! Ну, почему я как последняя дура сижу тут и боюсь выйти?
От этой мысли стало стыдно…а еще захотелось позорно сбежать, и от этого стало еще гаже.
Тьфу ты! — я подскочила на сиденье и открыла дверь. Из машины я вылетела взъерошенная и злая сама на себя. Дверце тоже досталось ни за что, а резкий хлопок заставил спорящий парней притихнуть и обернуться.
Макс смотрел на меня с немым обожанием и облегчением. Дима же застыл с ледяным выражением лица и, не отрываясь, смотрел мне в глаза. От его взгляда с меня слетела вся злость, а на ее место пришла растерянность.
— Привет, — только и смогла пискнуть я.
— Здравствуй Аля, — тихо сказал Дима.
Звук его голоса больно полоснул по нервам и я, чувствуя себя последней сволочь за ссору недельной давности, быстро отвела глаза. Наступила неловкая тишина.
— Дим, — подал голос Макс, — ну я поехал, буду вместе со всеми через пару часов.
Вот предатель! — подумала я, провожая бешеным взглядом удаляющуюся машину.
— Дима я… — прошептала я.
— Не надо Аля, пойдем в дом, — он отвернулся, взялся за ручку и открыл дверь.
Вздохнув, я поплелась за ним.
Меня не хотели слушать, объяснять что-либо казалось унизительным.
Я шла на автомате, слезы стояли в глазах густой пеленой. Мы пересекли передний двор и почти дошли по крыльца.
Мысли в голове не метались, не вертелись в бешеном хороводе, они будто холодный осенний туман, висели плотными клоками и не давали ухватиться за себя.
Где-то вдали послышалось злое рычание и глухой удар, но это все казалось таким далеким и нереальным. Потом сквозь пелену душевной боли прорвались чьи-то голоса, но я ничего не могла разобрать.
Кто-то очень сильный толкнул меня в грудь, и соленые слезы брызнули из глаз. Удар оказался невероятно сильный, он буквально смел меня, протащив по земле еще пару метров.
Холодный порыв ветра ударил в лицо, заставив закрыть глаза. Руку вдруг прострелило горячей волной боли. Сознание сделало последний рывок в попытке осознать происходящее, но потерпело сокрушительную неудачу, оставляя за собой черноту забытья.
Сознание будто в насмешку вернулось резко, словно меня дернули с глубины, не дав отдышаться, и сразу же заставили бежать стометровку.
Я распахнула глаза, удивленно уставилась на склонившихся ко мне двух мужчин. Один казался смутно знакомым, а второго я никогда не видела. Голова раскалывалась, затылок пульсировал тупой болью, а правую руку я вообще не чувствовала.
— Что? Что со мной случилось? — сиплым голосом спросила я.
— Алечка, как ты? — я посмотрела на того, кто заговорил со мной. Сощурив глаза, я отчаянно пыталась вспомнить этого зеленоглазого парня.
— Ммм…ты кто? — кошачьи зеленые глаза удивленно округлились, а зрачки расширились, заполняя собой всю радужку.
— Аля, я Дима, твой… — он запнулся и покраснел.
— А вы? — я посмотрела на другого мужчину.
