На улице меня ждал неприятный сюрприз в виде мертвого скелета автомобиля, а точнее полное отсутствие топлива в баке. Стоило, наверное, отправиться на остановку, где стояли машины такси, но я упрямо полезла в багажник в надежде найти канистру. Но уж чего в багажнике не было, так это ее, зато нашлась полупустая баклажка с незамерзайкой. Наверное, подойдет, с сомнением подумала я, открывая капот, чтобы долить оставшуюся жидкость. С горем пополам, найдя под капотом иномарки бачок для воды, опустошила нужную мне тару.
Хорошо, что станция заправки находилась через дорогу чуть в стороне, и мне не пришлось бегать по району в поисках горючего. Пока я дошла до заправки, пока слегка оторопевший заправщик наливал мне бензин, и пока я тащила тяжелую бадью обратно, я изрядно взмокла. Так что, подойдя к машине, мне как минимум хотелось избавиться от хлопотной посудины, сплавив ее законному владельцу, а как максимум пнуть по колесу и обматерить ее, на чем свет стоит. Вот в таком боевом состоянии я собиралась в больницу к подруге.
Но то лишь полбеды, нужно было залить бензин в прожорливое брюшко железного коня, а это знаете ли весьма опасное занятие. Почему-то сразу вспомнился неудачный опыт наливания компота из трех литровой банки в стакан, когда непременно под стаканом образовывается липкая лужица. Что уж говорить про вонючий бензин. Но мне-то деваться было абсолютно некуда, поэтому я смело открыла лючок и отвинтила пробку бака. Последний раз, вздохнув, я подняла баклажку и аккуратно начала заливать, периодически замирая, когда тонкая струйка скатывалась по черному боку машины. Но как говорят: глаза боятся, а руки делают. Я почти закончила, и в изрядно полегчавшей таре уже плескалось немногим больше литра, облегченно выдохнула.
Рядом заскрипел снег, в поле зрения показались стильные черные туфли, и все последовавшее за ними, когда же мой взгляд дошел до самого лица любопытного прохожего, мои руки дрогнули и последние капли полетели мне на джинсы.
— Черт! — выругалась я, бросая на снег опустевшую баклажку.
— Я тоже рад тебя видеть, — как ни в чем не бывало, произнес подошедший Никольский.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки, после чего я решила, что нужно закрутить крышку бака и закрыть лючок. Потом я посмотрела на испачканные ладони и вспомнила, что в сумке кажется, были влажные салфетки, и полезла в салон присев на краешек пассажирского кресла, принялась с особым усердием вытирать руки.
— Аля! — и кажется, я услышала упрек в его голосе.
— Да Андрей, я тебя прекрасно вижу. Отлично выглядишь, — и про себя добавила — "в отличие от меня".
— Ты на праздники приехала? — совершенно искренне поинтересовался он, а во мне некстати поднялось раздражение и обида.
— Какие праздники, Андрей? — вспылила я, вскакивая с сиденья, — у меня подруга в больнице лежит, а еще эта чертова машина!
И снова пострадало не в чем не повинное колесо. Но, поняв, что виду себя как последняя истеричка, я шумно выдохнула и обернулась, теперь без страха посмотрела на мужчину, которого старательно изживала из своей жизни и головы.
— Прости, — виновато сказала, отметив, что сейчас несколько иначе воспринимаю этого человека, — тяжелые дни.
— Ничего, — мягко ответил он, легко улыбнувшись, — может тебя подвезти?
Я бросила взгляд через его плечо, увидев знакомую машину, и уверенно покачала головой.
— Нет, после всех мучений я должна ее завести, к тому же мне ее вернуть надо, — я сама поразилась той легкости, с которой слетали с губ слова, словно бы и нет той пропасти разделившей наши пути.
— Ладно, — он пожал плечами, а мне показалось, что передо мной стоит совершенно другой, незнакомый мне мужчина.
Скомкав в руках салфетку и не решившись бросить ее на землю, взяла с сиденья сумку, а, открыв, зацепилась взглядом за черную бархатную коробочку.
— Послушай, — мучительно соображая как поделикатней разрешить проблему, — тогда, ты мне к Ксюхой передал подарок, он слишком дорог и я не могу принять его.
— И ты хочешь его вернуть? — как бы помогая мне закончить мысль, сказал Андрей.
— Верно.
Вынув из сумки коробочку, я протянула ее. Он послушно принял ее из моих рук и, открыв, вынул кольцо.
— Я так и думал. Али, ты гордячка, а я дурак, — он взял меня за руку и надел кольцо на безымянный палец, там, где когда-то красовалось обручальное колечко.
— Ммм? Никольский, это точно ты? Или мне на волне недосыпа мерещится? — я сощурила глаза и внимательнее пригляделась к нему, но ничего нового не увидела.
Быть может это было то странное спокойствие, что ранее никогда не чувствовалось в нем.
— Пожалуй, я пойду, — с улыбкой произнес он, отпуская мою руку, которую до сих пор держал.
Эффект неожиданности сделал свое, а быть может и что-то другое.
— Куда? — по-детски наивно спросила я, глупо захлопав ресницами и неосознанно подавшись к нему.
Все внутри сжалось от испуга. Что же я творю? Но сердце требовало другого, оно изо всех тянулось к мужчине, что сейчас недоуменно, но все же с некоей толикой надежды заглядывал мне в лицо. И я уступила, перешагнув все свои страхи и сомнения.
