Мне живо вспоминаются обстоятельства, при которых Клэйтон рассказал нам свою последнюю историю. Он сидел, как и всегда, на своем обычном месте, в углу у камина, а рядом с ним рас положился Сандерсон и мирно покуривал свою неизменную глиняную трубку. Тут же находился и Ивэнс — это чудо из актеров, известный также своей скромностью.
Мы все приехали в «Клуб Сирены» в этот самый день, т. е. в субботу утром, кроме Клэйтона, прибывшего еще накануне, ночевавшего в клубе, что и подало ему повод рассказать настоящую историю. Мы до самых сумерек играли в гольф, затем побежали и находились в том благодушном настроении духа, когда человек готов послушать приятеля. Когда Клэйтон начал свой рассказ, то мы, конечно, предположили, что он его выдумал.
Возможно, что он и действительно его выдумал, но об этом читатель, как и я, может судить сам. Он, правда, начал рассказывать с видом человека, передающего действительные факты, но мы это приписали его всегдашнему уменью притворяться.
— Послушайте, — заметил он, перестав наблюдать за дождем искр, сыпавшихся из-под руки Сандерсона, разбивавшего угли, — вы знаете, что я был здесь совершенно один прошлой ночью?
— Если не считать прислуги, — отвечал Уиш.
— Которая спит в другом крыле дома, — возразил Клэйтон. — Да. Итак… — Он несколько раз, как бы не решаясь что-то сообщить, затянулся сигарой и, наконец, сказал совершенно спокойно: — Я поймал духа!
— Вы поймали духа? — спросил Сандерсон. — Где же он?
А Ивэнс, который восхищается Клэйтоном и прожил месяц в Америке, воскликнул:
— Вы, в самом деле, поймали духа, Клэйтон? Как я рад! Скорей разъясните нам, как это случилось!
Клэйтон обещал рассказать, но просил сперва закрыть дверь.
— Я не боюсь, чтоб нас подслушали, — пояснил он мне, — но мне было бы нежелательно взбудораживать нашу прекрасную прислугу слухами о существовании в доме привидения. К тому же, вы знаете ведь это было необыкновенное привидение, и я не думаю, чтоб оно когда-нибудь вернулось сюда!
— Вы хотите сказать, что вы его не удержали? — спросил Сандерсон.
— У меня не хватило духу это сделать, — отвечал Клэйтон.
На это Сандерсон выразил свое удивление, и мы все рассмеялись, но Клэйтон казался обиженным.
— Я знаю, — сказал он, стараясь улыбнуться. — Но дело в том, что это был настоящий дух, и я в этом столь же уверен, как в том, что я теперь говорю с вами. Я нисколько не шучу, а говорю совершенно серьезно.
Сандерсон снова принялся за свою трубку, поглядывая одним красноватым глазом на Клэйтона и выпуская тонкие струйки дыма, что было гораздо красноречивее слов.
Клэйтон не обратил на это никакого внимания.
— Это наиболее странное приключение в моей жизни, — сказал он. — Вы знаете, что я никогда до этих пор не верил в духов и тому подобные вещи. И вдруг я не только натыкаюсь на духа, но он еще оказывается в моей власти!
Он глубоко задумался и вытащил вторую сигару, которую и принялся обрезывать с присущей ему своеобразной манерой.
— Вы с ним разговаривали? — спросил Уиш.
— Да, приблизительно около часа.
— Что он, разговорчив? — добавил я, присоединяясь к скептикам.
— Бедный малый был сильно огорчен, — отвечал Клэйтон с легкой укоризной в голосе, наклоняясь над сигарой.
— Плакал он? — спросил кто-то.
Клэйтон глубоко вздохнул при этом воспоминании.
— О, Господи, да! — сказал он и тут же прибавил: — Бедный малый, да!
— В которое место вы его ударили? — спросил Ивэнс с самым настоящим американским акцентом.
— Я никогда не думал, — продолжал Клэйтон, не отвечая ему, — насколько несчастно может быть привидение! — Он снова замолчал, порылся в карманах, достал спички и закурил сигару. — За мной было некоторое преимущество, — сказал он, наконец. — Ни один из нас не торопился. Характер не может измениться от того только, что его обладатель потерял свою телесную оболочку. К сожалению, мы — слишком часто об этом забываем. Люди, одаренные известной силой воли, превращаются после смерти в таких же энергичных и сильных духов — это те именно, которые чаще всего являются, они с упорством, напоминающим мула или маниака, являются все на то же место. Этого никак нельзя было сказать про настоящего духа. — Клэйтон приостановился и окинул взглядом комнату. — Я повторяю, что это сущая правда. Меня с первого взгляда поразила его слабохарактерность.
Он сделал паузу и затянулся сигарой.
— Я наткнулся на него в большом корридоре, — продолжал Клэйтон. — Он стоял ко мне спиной, и я первый заметил его. Я сразу узнал в нем духа. Он был прозрачен и окутан какой-то беловатой дымкой. Сквозь его грудь совершенно отчетливо просвечивало окно в конце коридора. Я сразу заметил не только физическую, но и нравственную его слабость. У него был такой вид, точно он совершенно не знал, что ему делать. Одной рукой он придерживался за стену, а другую приблизил к губам — вот таким образом.
— Как он выглядел? — спросил Сандерсон.
