Неудержимость IV полностью

Дойдя до замка через уже не многолюдную рыночную площадь и по пути приметив знакомую, длинноногую девушку с золотой косой за спиной, что уходила с площади, неся корзинку с фруктами, я свернул на дорогу к канцелярии Барона. А дойдя до ней и попытавшись войти, обнаружил, что она закрыта. Нахмурившись, подёргал ещё пару раз входную дверь, проверяя, а вот вдруг в этот раз она всё же откроется, и пристально осмотрел окружающие улочки и дома. И обнаружил силуэт мощной фигуры одного из телохранителей Стасин, что скучающе наблюдал за мной, опершись спиной об стену дома в одном из узких проулков. Я двинулся к нему, а подойдя, увидел, как этот амбал злобно лыбиться. Ему явно доставило удовольствие моё смятение, когда я обнаружил, что семейная фирма закрыта на сегодня. Он немного ещё позубоскалил и, ни слова не говоря, отлип от стены, размеренно пошагав. Что же, хоть намеков и не было, но я пошел следом. Вёл он меня в западную часть города, где я ещё не был. На самом деле в первоначальном своём суждении о городе я ошибся, называв его большой деревней. Наверное, это из-за стены, окружающей его, вот была бы она каменной, и я бы мог сразу назвать его полноценным городом. Дело было в том, что его центр и часть кварталов состояли из каменных домов и красивых особняков, и так как город всё время расширялся, ему не требовалась каменная стена. Так вот, амбал меня вывел на улицу элитного квартала, здесь все дома были трехэтажными и даже выше, с большими участками обнесёнными высокими стенами.

Мы сошли с улицы в один из проулков между каменными заборами и, сделав крюк по задворкам, вошли в заднюю калитку, одного из десятков домов. Пройдя через красивый яблоневый сад, вот только плоды были синего цвета, амбал встал перед одной из почти десятка задних дверей особняка, передав меня второму амбалу, что запустил меня внутрь. А зайдя внутрь, я оказался на складе продуктов, дальше амбал повел меня по коридорам и лестницам, порой останавливаясь и прикрывая меня своим огромным размером от пробегающих слуг. Мы поднялись на самый верхний этаж, и он запустил меня в одну из комнат, оставшись снаружи перед дверью.

Войдя в большую темную комнату, освященную лишь свечами, а окна были плотно занавешены тяжелыми портьерами, не пропускавшими ни лучика света, я увидел Стасин. Она сидела в одном из глубоких деревянных кресел с чайным столиком по центру, и пила вино, крутя пальцем локон распущенных волос. Я быстро огляделся, отмечая большое количество мебели вокруг от шкафов и будуаров, до кресел и диванчиков, а через проём занавесей располагалась большущая кровать. Задумчиво разглядывая меня, она, помедлив встала, а я, быстрым шагом приблизившись к ней, не стал тратить время на слова. И обняв её, начал страстно целовать шею. Нежность в моих прикосновениях куда-то исчезла, я был нетерпелив и напорист, начав сразу, водя руками по её телу, нащупывать любые завязки и расстёгивать их. Она же, не отвечая на поцелуи и смотря слепым взглядом в темноту, просто стояла, но позволяла её ласкать. Через несколько минут я всё же смог справиться с её платьем, что спало к её ногам, открыв вид полунагого тела в нижнем белье. Вернее, она была только в черном кружевном поясе с подвязками к чулкам до бедер. И я, пожирая её взглядом, начал избавляться уже от своих одеяний. Её лицо пылало, но глаза внимательно наблюдали за моими движениями рук в полумраке. Тело её оказалось очень интересным. Тонкие, но длинные руки и ноги, и изящный торс с небольшим рельефом мышц, плоский живот с выпирающими косыми мышцами пресса и рёбрами, с широко расставленными друг от друга упругими грудями. Маленькие полусферы, но которые не обхватят мои ладони, имели большие набухшие тёмные соски без ореолов. Бедра её были широко поставлены, отчего в промежуток между ними мог уместиться мой кулак, и ноги сходились вместе только у самых стоп. А плоский живот переходил в накаченный лобок с редкими и недлинными черными волосками, под которым свисали две тёмные губки. Стасин повернулась в сторону кровати, и я увидел отсутствие у неё талии со стороны спины, отчего её попка не выпирала. Спина сразу переходила в ягодицы, сливаясь с ними, делала торс бочковатым, но не менее изящным, так как попка была подтянутой. И это даже больше возбуждало.