Динара смотрела, как отдаляется старая белая «газель» с мигающими огоньками, слушала, как звук сирены плавно стихает и превращается в человеческий голос:
– Нужно записать показания. Для начала вот визитка, не теряйте. Кажись, вам еще придется приехать к нам.
Динара взяла бумажную – бумажную, не картонную, помятую как расправленное оригами – визитку и убрала в карман. Знобило.
– Ну, вот и всё, – улыбался Золотухин.
– Вот и всё, – кивнула Динара.
– Документы переданы, меня заверили, что всё уже практически на последнем этапе. Через пару дней Спиридоновы улетят, мальчик в интернат отправится. О нас никто и не вспомнит, вы сами понимаете.
– Н-да. – Внимание Динары рассеивалось, как свет в воде, перед глазами стояла чернота, а посреди нее – машина «скорой», и оттуда смотрела вчерашняя женщина, и где-то между делом была ее идиотская тапочка, ради Аллаха, хоть в ботинках бы выбежала.
Золотухин сидел радостный. Динара сидела напротив. Они были похожи на главного злодея и его помощницу из шпионских фильмов, вполне вероятно, что Золотухин так это и представлял. Им только не хватало по бокалу шампанского в руке и на столе – пушистого белого кота.
– Как только мне передадут оставшиеся деньги, я сразу сообщу. Так сказать, отдам вам вашу долю.
Да, он точно так это представлял. Шут ряженый.
– Н-да. Хорошо, – Динара снова кивнула, но уходить не собиралась. Сидела задумчивая, рисуя в воздухе узоры покачивающейся ногой, и вот из пучины женщина с тапочками всплыла на поверхность. – Сколько там мне причитается-то?
– Э-э-э, пятьсот всего… Половину – вам, половину – мне.
Смех какой.
– Маловато что-то будет для стольких дней работы.
– Ну-с, знаете, что имеем.
С двумястами пятьюдесятью тысячами рублей не то что в Москве, с ними на самих Кислых горах, в убогой хибарке долго не проживешь.
– Договаривались, помнится, на другое.
– Динарочка Саидовна, что я сделаю, если Спиридоновы меньше дали. Я ничего, вот, половина вам… – а пальцы обеих рук всё не могли сцепиться в замок и бегали друг по другу пауками.
Динара вспружинила с кресла за долю секунды, как пилот катапультируется с обреченного самолета, – не хотела больше сидеть здесь, слушать, говорить – здесь. И уже почти развернулась к двери, как задержалась взглядом на столе и вякающим над ним Золотухиным. Мерзкий пиджак в черно-брусничную сетку выглядел новым и даже опрятным. А эти часы?
Динару ударило в грудь, изнутри. Парой вздохов утихомирив внутреннего грудолома, она подошла к директору.
– А это у вас тут, на столе… Позвольте взглянуть… О, каталоги! Квартирку присматриваете?
– Да так, просто, смотрю, знаете…
– Какой район выбрали?
– Да я так, ничего еще не выбрал.
– Вот же у вас, открыто всё! – Динара наклонилась к Золотухину и чуть не свалилась из-за его дегтярного запаха. – Битнево! Прекра-асный район, перестраивается сейчас. И сама там думала взять двушку, не хватило только. Кстати, откуда деньги-то у вас, стесняюсь спросить?
– Да я… Да что вы, собственно?
– А я так. Просто. Просто интересно, – присела на край его стола и начала перелистывать страницы ближайшего каталога. – Вот в этом доме – хватит на квартирку? А в этом? А вот тут? Нет, тут паркинг есть, вам паркинг не нужен, вы без руля, ну куда вам еще за руль-то. Или уже и машину собрались покупать?
– Динара… Саидовна! Вы что себе…
– Ой, ладно! Сколько они на самом деле-то заплатят?
– М?
– М?
– Всё я вам уже сказал! Пятьсот вам, то есть пятьсот на всех, а вам с нами, то есть мне и вам по…
– Да даже в этом пиздопропащинске квартиры больше двух стоят, а нормальные – за три, о каких вы мне тут пятьсот?!
– Нет. Я вам сказал, пятьсот на двоих…
Старый мудак, загребущие ручки.
– А если я им позвоню?
– Кому – им?
– Им.
– Не позвоните!
– Да?!
– Слушайте, ну я же директор! Я всё организовывал, я всё я со всеми договаривался, звонил, и моя доля чуть больше…
– …
– Ну? Да! Ну хотите триста, четыреста хотите? Договоримся на так?
Вот твидовая сука! Говорящее дерьмо на ножках.
– А четыреста мне на что? Хинкали два раза заказать?
– Ну уж извините… Больше я не могу!
– Да?
– Да…
– А ведь, знаете, всё становится серьезнее. Иноземцева тут расспрашивает ходит.
– Куда, что ходит?
– Про вас говорит…
– …Динара Саидовна, я правда больше дать не могу! А что она расспра…
– Ну, я пойду тогда. И знаете, про деньги, когда вам их принесут, можете ничего не сообщать.
– То есть?
– Оставьте себе.
– Что за?.. – Осунувшийся до этого Золотухин выпрямился. – Что за дешевая мелодрама?! Вы…
– Ну какая же тут мелодрама? Пожертвуйте эти деньги школе. Обустройте кабинет труда. Или купите пианино в класс музыки. Например.
– Стойте! – крикнул Золотухин, когда Динара уже подходила к двери. – Вы же… вы же понимаете, что никому не должны говорить?
– О да, – улыбнулась Динара, хотя директору пришлось довольствоваться ее затылком. – Прекрасно понимаю.
– Ты не можешь взять всё, – третий раз повторил Даня, уставший и растративший силы на объяснения.
