Когда до встречи моего копья с ним оставалось метров двадцать и пара секунд времени, Боркум заорал. От испуга получилось неразборчиво. Забавно, он одновременно до жути перепугался, но в его крике слышалось возмущение, адресованное мне. Узнаваемые интонации “Да как ты смеешь!”. Одновременно, он резко натянул поводья. Слишком сильно и резко, явно травмирую своему коню рот. Коняга от такого громко закричал от боли, почти как человек. Засеменил, сбавляя ход и встал на дыбы. Очень неудачно, как раз в тот момент, когда я наконец нанес удар. Копье вошло в мощную грудь боевого коня легко, как шампур в кусок свежего мяса. Я услышал влажный хруст живого мяса, прорезаемого стальным наконечником. И тут же, громкий треск — сломалось копье. Мой конь со мной продолжал двигаться, Боркум продолжал двигаться, а связывающая нас прямая копья сначала изогнулась, а потом лопнула, как будто взорвавшись, разбрасывая вокруг длинные деревянные щепки.
Я почувствовал привычный толчок и небрежным движением выпустил из руки обломок копья. Конь подо мной был хорош — его не испугали ни атака, ни громкий, как выстрел, треск сломавшегося копья. Мой старый конь все так-же, тяжело но уверенно, продолжал скачку. Сам, без моих указаний поводьями, слегка изменив направление движения и направившись прямо на одного из сопровождавших Боркума всадников.
— Юра, — заорал я.
Вообще-то я хотел крикнуть “Юра, твой выход!”, но не успел. Слишком уж быстро все происходило. Вот копейный удар, а уже через секунду рядом со мной вытянутая рожа с длинными светлыми патлами. Похоже, земляк Боркума. Магн по природе не был выпендрежником, поэтому его меч, “Лоза”, был в первую очередь оружием, а уже потом статусным аксессуаром. “Лоза” был богато украшен, но не настолько, чтобы это мешало в бою. И он был ровно той длины и веса, которая была хороша для Магна. В пешем бою. Я выхватил свой меч отточенным движением практически мгновенно. И распластался в длинном прямом выпаде, целя клинком в незащищенное лицо нового противника. Тот явно этого не ожидал, расчитывая подпустить меня поближе и рубануть топором, когда я буду проезжать мимо уже без копья. Он успел в последний момент отпрянуть в сторону, и мой клинок скользнул ему по скуле, взрезая плоть. Эх, если бы это был кавалерийский меч, на десяток сантиметров длиннее — я бы точно снес этому хмырю с топором верхушку черепа. А нечего без каски на Магна ездить. Не стойте и не прыгайте… Так, а что это меня настроение такое хорошее?
Руку от удара отбросило в сторону и я тут же крутанул кистью, вкладывая инерцию в замах. И нанес второй удар, уже назад — мы успели оставить всадника позади. Но мой первый удар был достаточно хорош — топорщика снесло с седла, я рубанул воздух в том месте, где он должен был находиться. Я радостно хохотнул.
На самом деле меня просто несло на волнах эмоций. И каждая такая волна была больше предыдущей. Сначала острое, липкое чувство опасности, от которого у меня в горле стало сухо, и даже начало немного потряхивать. Потом тщательно контролируемая паника, когда я двинулся на встречу Боркуму и его подручным. Я потерял момент перехода, но в тот момент, когда я выцеливал сердце Боркума меня затопило азартное веселье. Острая досада, когда не получилось воткнуть копье в Боркума и снести череп его подручного. И яркий восторг, когда понял, что все же хорошо его достал. Прямо цунами восторга, в мозгу буквально какие-то веселые пузырьки ощущались. Как будто кола с ментосом взорвались.
Но все эти эмоции отвлекали — я не заметил последнего, кто еще мог перерезать мне путь. Сначала я отвлекся на Боркума, потом увлекся мечником — а последний, отставший от остальных, подобрался ко мне совершенно не замеченным. И это последний, развернул коня так, чтобы оказаться у меня на пути. Я заметил его, когда он уже занес над головой топор. У них там, на севере, в Железной Империи, я так посмотрю, вообще топоры любят. Деревьев много, или сами деревянные.
Удивительно, как много можно подумать перед смертью. Подставить Юрку под удар топора — что очень не полезно для клинка, но выбора не было — я явно не успевал. Но я, конечно, постарался. Отвлеченно думая, что надо бы попытаться отклониться в седле и даже делая жалкие потуги на это.
