И со стороны дороги, ведущей к воротам, раздался стук копыт. Я еле разглядел двух всадников на фоне заборов и деревьев. Вот же глазастые. И без факелов, главное. Те больше не орали — остается надеяться, что их только двое. Я развернулся и бросился назад, уже через секунду поняв, что загнал себя в ловушку. Стоптать конем человека на узкой городской улице, похожей на большой бетонный арык— не труднее, чем задавить его машиной.
— Да что за ночь то сегодня такая, — окончательно расстроился я.
Лошадки бегают быстро. Быстрее человека. Это Магн хорошо знал. Но, что интересно, на большой дистанции человек вполне способен от лошадки убежать. Конечно, многое зависит от конкретного человека и конкретного коня — но в принципе, имея я километров десять форы, им бы меня полдня пришлось догонять. И то не факт, что загнали бы.
Дурацкие мысли для человека, который бежит по темным улицам, слыша за спиной приближающийся цокот копыт. Впрочем, вполне в человеческом духе, думать “эх, если бы…”. Мечтать о лучшем. В конце концов, если бы люди не хотели лучшего, до сих пор бы камнями подтирались.
Я резко свернул в темный переулок. Потом еще раз. Оторваться от погони я особо не надеялся — городок то маленький, прочешут за весь ночь. А спрятаться было негде — средневековые дома, даже простых горожан, это крепости в миниатюре. Все внутри. Вот сейчас — на узкой улочке несколько крепких, толстых, окованных железом дверей. Несколько похожих на бойницы окошек на втором этаже. Я для пробы постучал в пару дверей, покричал своё имя. Город ответил мне напряженной тишиной.
В домах не зажегся свет, даже обязательные лампадки на перекрестках не горели. Все усиленно делали вид, что спали. Надо думать, примерно как тот трактирщик — в броне и с оружием. Я добежал до очередного перекрестка. К моему удивлению, я заметил огонек масляной лампы на соседнем перекрестке. А ну да, квартал ткацкой гильдии. Они жили побогаче, район застроен двухэтажными домами, улица, правда еще уже. Я побежал на свет. Не потому, что я такой мотылек, а потому, что был не иллюзорный шанс что ткачи выставят на границах своего квартала охрану из гильдейских. А то ночь не спокойная.
С другой стороны, чем помешает ткаческое ополчение моим преследователем? Драться гильдийцы с аристократами вряд ли захотят. Да еще и за другого аристократа. В семейные разборки знати лезть дело не только глупое, но и опасное. Зато, можно наоборот помочь задержать недобитка и получить позже одолжение от победителей.
Удивительно как о многом можно подумать, пока бежишь по родному городу, поздней ночью. И город делает вид, что в нем никого нет. Во мне стала закипать веселая злость. Видимо, лимит страха на сегодня я уже выбрал. Хотелось, чтобы это все уже кончилось. Но не просто так, а с музыкой.
К тому времени, как я добежал до освещенного лампой перекрестка, я уже больше боялся встретить охрану ткацкой гильдии, чем не встретить её. К счастью, их не было. Улицы по прежнему были пусты и темны. За спиной раздался цокот лошадей. Я постарался улизнуть за угол, но судя по азартному крику, меня заметили. Кричали знакомо. Резкий такой вскрик, без слов. Так кричали друзья Магна на охоте, заметив добычу. Я даже обернулся посмотреть на кричащего, чтобы понять куда он показывает. На меня показывает. Как на кролика. Обидно.
Я начал уставать от бега, поэтому решил остановиться. Магн родился и вырос в этом городе и хорошо его знал. Удача вывела меня на угол ткацкого квартала, примечательного тем, что на втором этаже углового дома жила добрая вдова. Увы, в этом мире остаться вдовой можно было и в довольно раннем возрасте, зато уже с детьми. К счастью, за её доброту, овдовевшую женщину горожане поддерживали кто чем мог. Вот и Магн пару раз сподобился.
Чтобы получить от вдовы доброты пару раз, надо было подняться по лестнице с отдельным входом. Но этим путем пользовались не все — некоторые были в вопросах благотворительности скромнее других. Для таких имелся запасной вход. Через необычайно широкое окно на втором этаже. Добраться до него было можно имея хорошую физическую форму и при помощи веревочной лестницы.
Магн однажды справился и без неё, желая проявить удаль. Сейчас я повторил этот трюк — разбежался, запрыгнул на узкий каменный козырек над входом, ухватился за широкий каменный подоконник, подтянулся и взобрался на него. По сути, это был небольшой балкончик, сделанный человеком, который никогда не знал о балконах. Он нависал над улицей и наполовину был заставлен горшками с цветами. Само окно, разумеется, было закрыто толстыми ставнями, не уступающими по прочности двери в мою комнату. Я осторожно постучал. Внутри мне послышались шорох и возня. Второй раз я стучать не стал. Ну зачем набиваться в гости, это же не вежливо. На балкончике, среди пышных цветов в горшках, вполне можно было спрятаться. А если лечь, то с улицы меня и вовсе будет не видно.
