- Сарказм тебе вовсе не идет, Эмерсон! - пробурчала я, бодрой рысью направляясь к окну. Должна сказать, ползать - весьма утомительное занятие, когда складки ночной рубашки так и норовят спутать тебе ноги.
- Вот!
Краем глаза я с удовлетворением заметила, как Эмерсон подскочил от моего восторженного вопля.
- Фотография жены и деток грабителя? - ехидно поинтересовался дорогой супруг. - Или письмецо с именем и подробным адресом? Впрочем, что я говорю, египтяне ведь презирают карманы, да и читать-писать мало кто из них умеет.
- След! След ноги!
- След ноги, - задушевно повторил Эмерсон. - Уж не подбитый ли гвоздями сапог оставил след на лакированном деревянном полу? И наверняка сапоги с такой необычной подошвой шьет один-единственный башмачник во всем Каире, и башмачник этот - редкостный педант, ибо заносит имена всех своих клиентов в специальную тетрадочку...
- Угадал! По крайней мере относительно сапога. Однако у меня есть сомнения в уникальности этого рисунка. Но справки я все равно наведу.
- Что?! - Эмерсона как ветром сдуло с кровати. - След сапога?!
- Сам полюбуйся. Отпечаток очень отчетливый. Должно быть, вор наступил в разлившиеся чернила. Какая удача, что пузырек откупорился. Правда, с какой стати среди моей одежды оказались чернила, а? Небось Рамсес подсунул.
Опустившись рядом со мной на четвереньки, Эмерсон тщательно изучил след.
- А почему это обычный воришка щеголяет в сапогах? Конечно, если он был одет по-европейски... Европейцу проникнуть в гостиницу гораздо проще...
Голос его нерешительно затих, и я не преминула подбавить в свой голос назидательности:
- Обычный воришка не осмелился бы сунуться в гостиницу, Эмерсон. Даже если портье и коридорный дрыхли без задних ног.
Эмерсон сел на корточки и укоризненно посмотрел на меня.
- Знаю, знаю, Пибоди, о чем ты думаешь! Наверняка ведь станешь утверждать, будто существует связь между этим происшествием и смертью Абделя.
- А ты находишь, что это совпадение? Довольно-таки странное совпадение, правда?
- В этом мире случаются и куда более странные вещи. Интересно, что ему было нужно?
- Табличка с мумии, - невозмутимо предположила я.
Эмерсон смущенно потупился.
- Я собирался передать ее музею, Амелия.
- Неужели?
- Она очень красивая, но особой ценности не представляет, - задумчиво сказал Эмерсон, потирая подбородок. - А тебе удалось... э-э... вызволить что-нибудь из лавки?
- Лишь обрывок папируса, который, по-видимому, приходится родным братом тому, что я выцарапала у Абделя.
- Даже вместе они не настолько ценны, чтобы вор стал ради них рисковать.
Эмерсон сел на полу и, пристроив локоть на колене, уперся подбородком в ладонь. В этой позе он мог бы сойти за модель для замечательной роденовской статуи, вплоть до своего костюма, точнее, деликатно выражаясь, вплоть до отсутствия оного. Эмерсон наотрез отказывается от ночных рубашек, а новомодное пристрастие к пижамам вызывает у него лишь ядовитые насмешки. Словом, по ночам мой супруг обходится тем, что дала ему природа.
- Папирус, к которому относятся эти фрагменты, может действительно представлять ценность, - сказал он через минуту. - Преподобный Сейс очень заинтересовался твоим рассказом, хотя и попытался скрыть это - тот еще хитрец. Но ведь всего манускрипта у нас нет... Точно нет?
- Эмерсон, ты уязвляешь меня до глубины души. Я хоть раз обманывала тебя?
- Довольно часто, дорогая Амелия. Однако в данном случае рискну поверить тебе на слово. Согласись, вряд ли у нас найдется нечто такое, что могло бы объяснить визит посланца твоего воображаемого преступного гения.
- Насколько мне известно, ничего такого. Но...
Эмерсон величественно встал на ноги.
- К нам в номер проник самый обычный воришка! - вынес он свой вердикт. - И точка. Пойдем спать, Амелия.
Глава пятая
1
Мазгунах.
Мазгунах!
Мазгунах...
Увы, нет в этом названии никакой магии, с какой интонацией его ни произноси. И даже десять восклицательных знаков не способны придать очарования этим грубым звукам. Гиза, Саккара, Дахшур обладают, возможно, не большим благозвучием, но они навевают мысли о древних временах, несметных сокровищах и чудесных открытиях. А в Мазгунахе не было ничего, что говорило бы в его пользу.
Но железнодорожная станция здесь наличествовала, и, сойдя с поезда, мы обнаружили, что нас с нетерпением ждут. Среди собравшихся на платформе зрителей я сразу заметила величественную фигуру нашего неизменного помощника Абдуллы, который отправился вперед, чтобы позаботиться о жилье. Абдулла исполнен достоинства, ростом он почти с Эмерсона, иными словами, выше среднего египтянина, обладает пышной бородой, которая год от года становится все белее. Своей энергичностью Абдулла не уступает молодым. Увидев нас, он расцвел в широкой улыбке, удивительно преобразившей его чинное лицо.
Мы погрузили вещи на ослов, которых уже раздобыл наш верный помощник, и оседлали низкорослых скакунов.
- Вперед, Пибоди! - прокричал Эмерсон. - Вперед!!!
