- Уже истинный археолог! - с восторгом вскричал француз. - Mais certainement, mon petit!*
______________
* Ну конечно, малыш! (фр.).
Я сделала знак Селиму, который сохранял почтительную дистанцию, и юноша, сверкнув белозубой улыбкой, последовал за Рамсесом. Де Морган пригласил нас сесть и что-нибудь выпить. Мы потягивали вино, когда из палатки на воздух вынырнул еще один любитель дневного сна. Он зевнул во весь рот и потянулся.
- Боже всемогущий! - поразился Эмерсон. - Неужто мошенник Каленищефф?! Какого черта он здесь делает?
Брови де Моргана поползли вверх, но он лишь сдержанно произнес:
- Мсье Каленищефф предложил свои услуги. Знаете, лишняя пара рук никогда не помешает.
- Да он о раскопках знает меньше Рамсеса.
- Я бы с радостью воспользовался познаниями юного Рамсеса. - Де Морган улыбнулся, пытаясь скрыть досаду. - Ваша светлость, вы знакомы с профессором Эмерсоном и его супругой?
Каленищефф пожал руку Эмерсону, поцеловал мою, извинился за растрепанный вид, спросил о Рамсесе, посетовал на жару и выразил надежду, что нам нравится в Мазгунахе. На последнее замечание у нас не было никакого желания отвечать. Каленищефф нацепил монокль и, по своему обыкновению, принялся строить мне глазки.
- Очаровательная мадам Эмерсон, своим присутствием вы преобразили это унылое место! - воскликнул он. - Какой соблазнительный наряд!
Эмерсон злобно зыркнул на медоточивого русского, который с нескрываемым интересом изучал мои икры, затянутые в сапоги.
- Я здесь не для того, чтобы обсуждать женские наряды!
- Нет, разумеется, - невозмутимо ответствовал Каленищефф, перемещая взгляд на мои колени, упрятанные под бриджами. - Если вам нужен совет или помощь, мы всегда готовы...
Разговор вертелся вокруг пустяков. Каленищефф трепал языком, француз любезничал, а Эмерсон тщетно пытался перевести беседу на какую-нибудь осмысленную тему. Стоило ему задать вопрос, касающийся раскопок, как мсье де Морган тут же заводил речь о погоде, а русский отпускал очередную оскорбительную пошлость. Нет нужды говорить, что я сгорала от злости, глядя, как эта парочка измывается над моим мужем. И в конце концов терпение мое оказалось исчерпанным. Когда необходимо, в моем арсенале есть такой пронзительный тон, что проигнорировать меня невозможно.
- Я хотела бы поговорить с вами о подпольной торговле древностями! прокричала я, поразившись собственному визгу.
У Каленищеффа из глаза выпал монокль, мсье де Морган поперхнулся чаем, слуги подскочили, а один выронил стакан, который держал в руках. Я самодовольно глянула на Эмерсона, который так и замер с разинутым ртом. Цель была достигнута: вниманием собеседников я завладела, а потому можно было перейти на более сдержанные интонации.
- Дорогой мсье де Морган, будучи главой Ведомства древностей, вы, разумеется, знаете о сложившемся положении. Какие шаги вы намерены предпринять, чтобы остановить эту гнусную торговлю и посадить преступников в тюрьму?
Де Морган с трудом откашлялся и прохрипел:
- Обычные шаги, мадам.
- Нет, мсье, вы так просто не отделаетесь. - Я шутливо погрозила пальчиком и слегка подбавила в голос пронзительных ноток. - Вы разговариваете не с пустоголовой туристкой, а с опытным археологом! И я знаю куда больше, чем вы думаете. Например, знаю, что в последнее время торговля древностями приобрела катастрофические размеры. В игру вступил доселе неизвестный гений преступлений, которого местные мошенники называют Хозяином.
- Черт! - воскликнул Каленищефф. Монокль, который он только что водрузил на место, вновь упал. - Прошу прощения, драгоценная мадам Эмерсон...
- Вы удивлены? - улыбнулась я. - Неужели вы об этом не знали, ваша светлость?
- Незаконные раскопки всегда велись. Но вы говорите о каком-то преступном гении... - Каленищефф пожал плечами.
- Его светлость прав, - подхватил де Морган. - Возможно, незаконная торговля сейчас и на подъеме, но, простите, мадам Эмерсон, преступные гении бывают только в приключенческих романах. - Он тонко улыбнулся.
Это нелепое возражение лишний раз доказало, что мсье де Морган совершенно не пригоден для столь ответственного поста. А слащавый Каленищефф явно что-то скрывал. По спине у меня побежали мурашки удовольствия. Я чувствовала, что нахожусь на пороге важного открытия, и собиралась с удвоенной настойчивостью продолжить расспросы, когда раздался душераздирающий крик. В этом звуке было столько ужаса, что мы разом вскочили на ноги и бросились на помощь.
Распростершись на земле. Селим лихорадочно разгребал песок. Время от времени он разражался воплями, в которых ужас мешался с отчаянием. Мальчика окружало столь плотное песчаное облако, что, лишь подойдя ближе, я поняла, в чем дело.
