– Просто лежала тут, – пожал он плечами. – Я решил глянуть. – Значит, и Дороти ее читала, но не упомнила об этом в нашей беседе. – Хорошая книга оказалась.
– Вовсе она не хорошая.
Денни развернул суперобложку с одной стороны и использовал отворот в качестве закладки. Взглянул на меня, потом на фото на задней стороне обложки, которому исполнилось вот уже пятнадцать лет. Снова посмотрел на меня.
– Я вас едва узнал.
– Ну да, я теперь гораздо старше.
– Не, я имел в виду – без очков.
Для этого фото я надевала контактные линзы, опасаясь, что мои черные очки прирастут к образу или кто-то решит, что я надела их для солидности, хотя я ношу их постоянно. Эсме – одна из моих любимых редакторов, которая неизменно меня смешит, – называет их «твои умные очки».
– С ними некрасиво? – с прохладцей уточнила я, поправляя оправу на носу.
– О, нет. Вы красивая и так, и так.
Я не удержала смешок – не смущенное девичье хихиканье, а недоверчивое фырканье. Он это серьезно?
Денни приподнял брови, отчего на его гладком прелестном лбу залегли морщинки.
– А что смешного? То, что я считаю вас красивой?
Да, это в самом деле было смешно, и более того, – неуместно. Но я не собиралась вдаваться в дискуссии о своей внешности с человеком, с которым мне предстояло жить под одной крышей. Даже с таким привлекательным.
– Ты очень милый, – ответила я, и поскольку я стояла на несколько ступенек выше, мне не составило труда принять снисходительный вид. – Я умираю с голоду, где тут можно что-то перехватить?
Он поднял руки в знак капитуляции (все еще держа книгу в одной из них).
– Кухня налево от лестницы.
Он указал направление. Я увидела у него под мышкой большое пятно пота, задумалась, не наш ли разговор его так взволновал, и даже испытала к Денни приступ жалости – что со мной в отношении мужчин случается нечасто, особенно в отношении мужчин красивых.
– У меня перерыв еще не закончился, так что использую-ка я его для того, чтобы выйти наружу и нырнуть лицом в сугроб, чтобы никто не слышал, как я ору от стыда.
– Ну не стоит так переживать, – усмехнулась я, пересекая площадку и надеясь, что мои слова прозвучали благожелательно, а не пренебрежительно. – Если хочешь, можем просто сделать вид, что ничего не произошло.
– Совершенно не хочу, – заявил Денни, поймав мой взгляд и удерживая его, как делают все мужчины, когда проявляют интерес.
Я осознала, что глаза у него серые, а не голубые, как мне показалось накануне. Я кивнула – непонятно чему – и поспешила вниз, пока кто-то из нас не сказал что-нибудь еще.
Я обнаружила кухню по донесшемуся оттуда характерному смешку Дороти – она разговаривала с каким-то незнакомым мне человеком с более низким голосом. Мимолетно задержавшись, чтобы полюбоваться напольными часами с маятником, я дошла до конца короткого коридора и обнаружила гостиную с французскими окнами, выходящими в уже виденное мной утром патио. Посреди комнаты стояла женщина с волосами, стянутыми в конский хвост длиной до лопаток, – по осанке и проводу, тянувшемуся у нее из-за уха, я поняла, что это одна из коллег Телохранителя. Я кивнула ей, она кивнула мне, но не улыбнулась.
Присутствие охраны мне было не в новинку – как-то я писала серию заметок об РПП у поп-звезды подросткового возраста, так ее постоянно прикрывали не меньше восьми телохранителей. На своем опыте я узнала, что подобных людей от остального штата сотрудников – как постоянных работников, так и временных, типа меня – отделяет как бы невидимое пространство. И неважно, насколько дружелюбно ты себя ведешь, речь идет о деловых отношениях. Именно поэтому поведение Телохранителя выглядело таким необычным. Может, он плохо подходил на свою должность? Или попросту был слишком молод (кстати, а сколько ему все-таки лет)? Или – глупее вопроса не придумаешь – он правда находил меня настолько неотразимой?
К счастью, мне не дала углубиться в столь опасные размышления фигура, появившаяся в дверях по правую руку.
– А вот и вы! Мы уже собирались отправлять за вами поисковый отряд. Надеюсь, вы в курсе, что тут у нас гнездо ранних пташек?
Питер Гибсон, самый желанный холостяк страны, сложил губы бантиком и отпил кофе из огромной кружки. Обладатель мясистого носа и слишком близко посаженных глаз, он не унаследовал красоты своего отца, но зато перенял его харизму и остроту ума своей матери, и ходили слухи, что он тоже вот-вот ворвется в мир политики. Без его сотрудничества нельзя было рассчитывать написать удачную книгу, поэтому я знала, что мне придется отвечать на его остроты если не столь же искрометно, то хотя бы дерзко, иначе я рискую потерять его уважение.
– О, я уже давно встала, – ответила я, проплывая мимо него.
Кухня оказалась на удивление маленькой, но так часто бывает в старых домах. Я разглядела старинную газовую плиту и современный хромированный холодильник. В алькове у дальней стены сидели Дороти и Лейла. Я кивнула им, без труда нашла кофемашину и взяла одну из кружек, висевших над ней на крючках. Налила себе щедрую порцию, глядя на Питера.
