– Он что-то подобное упоминал, – подтвердила Дороти. – Но мне показалось, что он подразумевал, что презрение к рамкам и условностям – это их общая с Вивиан черта. – Дороти повернулась ко мне. – А вам как показалось?
– Аналогично. – Ева обожгла меня взглядом (ну все, мы больше не подружки) и продолжила, обращаясь к Дороти: – Он проявлял заботу – так всегда было, когда дело касалось Вивиан, а сейчас и того больше. Но выскажусь откровенно – она никогда не выказывала ему ту поддержку, в которой он нуждался. Она всегда стремилась быть в центре внимания. Она всегда задвигала в тень его работу своими манипуляциями и выходками, занимала все возможное пространство, вытесняя всех нас со сцены: какое-то время на почве выборов, – она кинула на Дороти извиняющийся взгляд, – что для нас не явилось сюрпризом. Но она умудрилась и тут перетянуть одеяло на себя, как обычно. А потом после… ну, после вашего…
– Поражения, да.
– После этого она завела этот нелепый проект на «Кикстартере». Вы о нем слышали?
– Да, мы в курсе, – сухо подтвердила Дороти.
– А теперь все это. Знаю, прозвучит ужасно, но меня не отпускает жутковатое ощущение, что ситуация повторяется.
– Это как?
– Ну, я попросила вас узнать, могут ли судмедэксперты ускорить процесс исключительно ради того, чтобы Вальтер мог снова сосредоточиться на своей работе.
– Но теперь стало только хуже, – сделала вывод я, и Ева, кивнув, повернулась ко мне.
– Помните, когда мы разговаривали в первый раз, я сказала, что не могу поверить, что это было самоубийство? Потому что Вивиан слишком эгоцентрична? – Теперь кивнула я. – И вот выясняется, что я была права. Повторюсь, я знаю, как безумно это прозвучит, но я не могу отделаться от мысли, что это расследование – ее прощальная выходка. Словно она так подстроила, чтобы ее смерть причинила как можно больше беспокойства окружающим.
– Ну вы же не считаете, что она сама подстроила собственное убийство? – озадачилась Дороти.
– Конечно нет. Просто она… на нее временами находило. Она принадлежала к тому типу людей, которые под влиянием момента способны на самые дикие поступки.
– Например?
– Однажды она сожгла всю одежду Вальтера. Они тогда крупно поссорились, так она выгребла все из гардеробной и устроила на заднем дворе огромный костер. Мне тогда пришлось заказывать для него новый гардероб.
– Ага, понятно.
– Но организовать собственную смерть – это было бы слишком даже для Вивиан, без сомнений.
– Как вы полагаете, что же тогда произошло? – поинтересовалась Дороти. – Она инсценировала собственную смерть, а кто-то воспользовался ситуацией и устроил все по-настоящему? Возможно, ее подельник?
– Понятия не имею, – просто ответила Ева.
– Вы не заметили ничего странного в ночь ее смерти? – продолжала расспрашивать Дороти. – В прошлую среду?
Ева покачала головой.
– Я заработалась допоздна в своем кабинете. Потом спустились на кухню и сделала себе сэндвич, где-то в полдевятого. Взяла сэндвич к себе в комнату и не выходила из нее до следующего утра. Проснувшись, я и не подумала, что что-то не так – самое обычное утро. Когда я оглядываюсь назад, странное охватывает ощущение. Я спустилась вниз, позавтракала. Шахи тоже были там, все трое, мы говорили, – она смущенно взглянула на Дороти, – ну, о вас. И о выборах и всем прочем.
– Неудивительно, – обронила Дороти.
– Потом я поднялась сюда. Вальтер уже находился в кабинете по соседству – тоже как обычно. Я приступила к работе и узнала о том, что случилось, только несколько часов спустя, а к тому времени, м-м-м… тело, уже забрали.
– А как вы узнали о произошедшем?
– От Анны, Анны Шах. Она пришла сюда и спросила, в курсе ли я. Я была не в курсе. Похоже, полностью ушла в себя и в работу, как со мной часто бывает.
– Я вас понимаю. – Дороти деликатно помолчала. – Мой вопрос может прозвучать излишне драматично, поэтому заранее прошу прощения, но есть ли в этом доме кто-то, кто, по вашему мнению, может иметь отношение к убийству Вивиан?
– Не-ет. – Неуверенность в ее голосе была очевидна.
– Что такое? – насторожилась Дороти. – Прошу, скажите как есть. Поймите, вы фактически вне подозрений – если бы не ваша просьба по поводу экспертизы, мы бы еще долго и не подозревали бы, что совершено убийство. – Конечно же, рано или поздно экспертиза была бы сделана, а Ева Тёрнер, возможно, настаивала на ее скорейшем проведении с целью провернуть старый как мир фокус – двойной блеф. Я была уверена, что Дороти это тоже осознает, но делает все, что в ее силах, чтобы Ева чувствовала себе непринужденно. – В текущей ситуации может помочь любая мелочь, – продолжала Дороти, – даже необоснованное подозрение. Мы не в суде, наша беседа сугубо неофициальна.
Ева глубоко вздохнула и произнесла на выдохе:
– Я бы присмотрелась к Лоре Дюваль, ее сестре. Она… странная.
– Это еще мягко сказано! – воскликнула я, возможно, излишнее отчаянно дружелюбно. – В день поминальной церемонии я видела ее в главной зале в огромном черном платье и вуали. По-моему, это перебор.
