Лейтенант Мартинс проползла сквозь тоннель и подняла забрало своего шлема. Электроника кристаллического сандвича сделала бы помещение светлым, как тропический полдень, снаружи, но ее лицо выглядело бы как ничего не отражающая поверхность. Общение это не только слова, в чем можно легко убедиться, впервые встретившись лицом к лицу с человеком, с которым до сих пор общался только по телефону.
— Есть новости? — поинтересовалась она.
— Смотри сама. — Он сунул ей распечатку.
— Вот
— Разве сейчас подходящее время для рейда, мой командир?
Мигель Чавез развернулся на каблуках и дал длинную очередь от бедра. В тесной пещере выстрелы АК-74 прогремели, как серия взрывов. Боевика отбросило назад, он ударился о грубую известняковую стену и осел, оставляя кровавый след на окаменелых моллюсках возрастом сто двадцать миллионов лет. Сквозь разодранную амуницию полезли розоватые кишки, и по пещере пополз тяжелый запах фекалий.
Ни один из собравшихся в пещере полевых командиров даже не шевельнулся, лишь на их высоких скулах заблестели капельки пота. Доносившийся снаружи шум ночных джунглей и партизанского лагеря на мгновение затих. Но очень скоро все пошло своим чередом. В пещеру, пригибаясь, вошли двое автоматчиков, они взяли тело за ноги и выволокли его прочь.
— Путь Славы победит! — выкрикнул Чавез.— Победа будет за нами!
Ответом ему был единодушный вопль и вознесенные вверх кулаки.
— Я знаю, — продолжил Чавез, — что многие наши товарищи устали. Они говорят: «Северный колосс уже шатается. Войска гринго уходят». Почему бы нам не залечь на дно и не выждать? Пусть вместо нас работают внутренние проблемы врагов. Мы и так много лет сражались с марионеточным режимом, а потом с интервентами империалистов. Товарищи, — продолжил он, — это пораженчество! Когда враг отходит, самое время наступать. Народные массы должны видеть, что враг отступает побежденным. Они должны знать, что именно Народная Армия Пути Славы изгнала гринго с земли Сан-Габриэля. Только тогда они восстанут против марионеточного правительства, которому удалось перегруппироваться под прикрытием империалистических войск. Нашей первой задачей, — закончил он, — будет перехват идущего с побережья конвоя с припасами. Мы нападем на них в...
— Вот именно, никого, кроме инди,— произнесла Мартинс, стараясь не повышать голос. — Инди, ты и я. В этом вся проблема.
«Только поглядите на эту дуру!» — подумала она про себя.
Новый танк был огромен. Ей все время хотелось отодвинуться в сторону: самодвижущиеся объекты не должны быть такими большими.
Со стороны Марк III выглядел как усеченная четырехгранная пирамида, но его четкие очертания сглаживались и изгибались там, где броня закруглялась для наилучшего угла отражения, и заострялись там, где из мощной массы металла выпирали орудийные стволы и антенны сенсоров. Снизу пирамиду поддерживали две сдвоенные гусеницы почти шести футов в ширину, держащиеся на восьми перемежающихся катках каждая. Гусеницы занимали почти половину всей площади танка. Мартинс коснулась рукой борта, и дрожь живого работающего механизма передалась ее телу, прокатившись от ладони к локтю.
— К тому же у нас очень мало горючего,— продолжила она. «Точнее, его ни хрена не осталось». Им буквально чудом удалось раздобыть запчасти и боеприпасы, и это здесь, на побережье, где должна была находиться их штаб-квартира! — Поверь мне, сейчас здесь самая высокая технология — это мулы. Наши УНВ — универсальные вездеходы — работают на ламповом керосине, разбавленном местным самогоном, если его не успевают вылакать какие-нибудь инди.
Командира танка звали Винателли, несмотря на это, он был бледным и довольно упитанным блондином, под короткой стрижкой которого просвечивала почти по-младенчески розовая кожа. Он улыбаясь смотрел на Мартинс и поглаживал борт своей машины, словно только что сошедшей с картины Нормана Роквелла. Ей показалось, что он еще даже бриться не начинал.
— О, никаких проблем. Я в курсе того, что здесь не все в порядке.
«Ага, им пришлось, чтобы прорваться обратно в Нью-Йорк после недавних бунтов, задействовать артиллерию», — подумала она.
