Только когда она, почему-то накрытая каким-то пледом, проснулась и бросилась искать кого-нибудь живого — её ждало разочарование. Спустя шесть часов сна — отец так и не вернулся. И ей пришлось продолжить своё ожидание… Через полчаса снова уснув, но это неважно, ведь спустя четыре часа ничего не изменилось.
Отца не было дома уже больше половины суток… Может быть, куда-то зашёл, чтобы ещё сильнее напиться, да там и заночевал? Или нашёл, как она его и просила, себе подругу? Может быть, вся эта его работа допоздна в последние дни была не большим, чем оправданием? Хотелось бы верить…
Но по мере того, как шли часы, а дверь открывалась лишь для того, чтобы ею могли воспользоваться слуги — настроение Шаос нисколько не улучшалось.
— Госпожа, вам лучше чем-нибудь заняться. Нет необходимости сидеть здесь и считать минуты.
На кофейный столик опустился небольшой серебряный поднос с кофе и эклерами… не теми, слегка подмоченными, пока они в пакете валялись на полу туалета (у ехидны также имелись и подозрения, что тот дед на них когда-то успел там ссыкнуть). И девушка, испытав некоторый укол обиды, уставилась на Маттиль с надутыми щеками. Что это такое? Внезапно, её покормить решили, да? Совесть замучила? Между прочим, это по их вине она тогда вышла из дома, из-за чего разминулась с отцом!..
Н-но нет… Так считать было слишком мелочно. Случилось — как случилось. Она и сама могла бы нигде не задерживаться. Или никуда не уходить. Не так уж она и голодна была в тот момент…
Однако же они должны были знать, что она не особо-то жалует кофе.
Ладно…
— Ваш отец разумный человек — он не станет ввязываться в какую-нибудь рискованную авантюру. Я знаю, что он скоро вернётся.
Слова поддержки целебной мазью легли на побитую жизнью душу ехидны — и она, лишь бы позорно не разреветься, хватанула горячего кофе. Т-так хотя бы можно было спрятать свои слёзы, сославшись на то, что… Л-ладно, её дамианская устойчивость к повышенным температурам немного ослабила боль, но кофе всё равно был неприятно горьким!
***
Однако ни к вечеру… ни на следующий день… ни через один и не через два — он не вернулся. И мрачная атмосфера под этой крышей ощущалась всё более осязаемо.
Он не мог так поступить — просто куда-то на зло ей уйти, заставив так беспокоиться. Как бы, он и сам в ней не чаял души, из-за чего даже самой Шаос иногда становилось неловко, ибо она понимала, что этого не совсем заслуживает. И даже если он узнал… или решил, что это она может быть повинна в нервном срыве Никифия — ну не мог он так с ней! И это знали все в этом доме… И продолжающие, подобно каким-то автоматонам, бессмысленно нести свою службу слуги — и мрачная тень, что неприкаянно скиталась по коридорам особняка, по полу волоча за собой стреловидный кончик своего длинного хвостика.
Н-но ведь четыре дня — это же ещё совсем небольшой срок? Не было нужды бить в набаты и разводить панику. Малкой мог вернуться в любой момент — сердито сбросить с себя уличную одежду или же велеть забрать ценную бутылочку вина, которую он нашёл на прилавке, пока возвращался домой. Шаос бы конечно, будучи хорошей дочерью, подбежала бы к нему и с ехидной улыбкой бы обняла. Отвесив одну из своих глупых, пошлых шуточек… Но время шло — а он не возвращался.
Пока не прошла неделя… И надежда на то, что он появится здесь как ни в чём не бывало — стремительно таяла. А Шаос всё так и не знала, что же ей делать. Может быть, ей стоило обратиться в отделение стражи и заявить о пропаже? Или же развесить по углам и столбам какие-нибудь плакаты? Или хотя бы сходить в его банк и спросить, не видели ли его там!.. Н-нет, он наверняка опять уехал в этот свой Вертяевск! Просто что-нибудь дома забыл, у неё в комнате, а его деловая поездка на самом деле ещё не окончилась!..
Но когда Шаос пыталась это произносить, то губы у неё невольно обнажали ей зубки, а глаза испуганно бегали по сторонам. Она хотела в это верить. Другого варианта у неё не было… Э-это же всего лишь неделя!.. Не такой и большой срок, чтобы начать думать о самом худшем!.. И несмотря на ропот прислуги, который день ото дня становился всё громче и безнадёжнее, она ждала, сокровенно боясь прервать своё ожидание — ведь это могло значить то, что уже и она потеряла надежду на его благополучное возвращение. Но с ним же на самом деле ничего не могло случиться! Она не была к такому готова. Она же так и не стала ему хорошей, любящей дочерью…
Однако же на восьмой день ожидания, склонённую за столом дамианку, что прятала голову под сложенными на ней лапками, нашёл Алисандер. И постучав о косяк — громко откашлялся. Он принёс ей весть.
— Извини… те, госпожа, я понимаю, что сейчас не совсем подходящий для этого момент, но вы знаете…
— Он вейнётся… — Повторила Шаос, даже не оторвав головы.
— О, непременно! — Бодро ответил мужчина — но тут же снова вернулся к тому вкрадчивому, осторожному тону. Будто бы то, что он только что сказал, было не более, чем знаком приличия. — Но возникла небольшая проблема. Понимаете, ваш отец… он переводил плату за наш труд непосредственно на наши счета, и, боюсь…
