— Хм… — Асмодей сдвинул плотно стиснутые губы на одну сторону и обратился взглядом к Вискансу. И с немого согласия эльфийки, выразившегося в виде кивка головой, тот высказал свой план:
— Да. У нас сложилось мнение…
— Твой отец дал нам чётко понять, что он — всецело и полностью тебе доверяет. — Перебила уж больно замямлившего с ответом человека блондинка. — И учитывая то, что банк лишился своего единоличного и полноправного владельца, из-за чего всё его управление оказывается под угрозой тотальной парализации и недееспособности — право окончательного слова должно перейти тебе. На время его отсутствия, ты должна занять его место — место управляющего. Иначе всему настанет крах!
Шаос сглотнула. Тё?… Уплав… В смысле, управляющего? Она?! И, легонько покачивая из стороны в сторону головой, она отступила на два шага назад — в направлении двери.
— Вы же справитесь с этой обязанностью? — Спросила женщина — и широко, нарочито добро улыбнулась. — В этом есть доля ответственности, но мы всегда поможем советом.
И опять вмешался Висканс, практически перебивая обнадёживающую речь своей коллеги, говоря как всегда высокомерно и холодно:
— Если вам интересно моё мнение, то я выступаю категорически против. Её отец выстраивал своё дело кропотливым трудом и недюжинной прозорливостью, а эта… девушка не обладает подходящими навыками и способностями. Она принесёт лишь разорение и упадок всему. Что там насчёт предоставления средств на переобмундирование городской стражи? Предложение ещё в силе?
— Нужно будет приложить некоторое упорство, но я считаю, что ещё не всё потеряно.
Девушка в голос заканючила — и обратилась взглядом к тому асмодею, который должен был оказать ей хоть какую-то моральную поддержку. Но он лишь едва заметно взмахнул ладонями, говоря этим, что он ей тут не советчик.
— Нужно будет встретиться с некоторыми господами из городского правления, и… постараться их умаслить, проявить дипломатию… — Задумчиво пробурчал себе под нос Висканс — но достаточно громко, чтобы его можно было услышать.
— А нельзя как-то, ну… — Шаос надавила ладонью на глаз, с силой его массируя. — Поплоссе?..
Эльфийка и человек дружно запыхтели, воздели лица к потолку… Один только дамианец воздел к нему только глаза, когда закатил их под веки — но его роль уже кончилось и он просто стоял и ждал.
— Возможно, имеется возможность… — Будто с неохотой сказала Линетт.
В груди у Шаос зародилась надежда!..
— Но нужно обсудить это с остальными членами правления. Приходи завтра. А ещё лучше — через день.
И тут же увяла.
— Но мне деньги нада! Сейтяс!
— Я выдам тебе твою сегодняшнюю часть. А завтра, увы, мне будет не до тебя.
***
Шаос вышла из банка с чувством, что её раскатали по дороге, вытерли о неё ноги, а потом оплевали. Она не понимала! Ничего не понимала! Чего её всё время отсылают?! Завтра, послезавтра! Через день, два! К чему это ожидание?! Ну выдали бы уже эти дурацкие деньги — и шла бы она лесом! И видеть бы её им в ближайшее время не пришлось. Дали бы охранника, чтобы он её безопасно проводил до дома — она же не какая-то там плесень подковёрная, в конце концов! Зачем её так мурыжили…
Но выбора у неё всё равно не было. Лишь ждать, находясь в полной неопределённости.
А ведь с этим уже могли возникнуть трудности — её зрение уже начинало мылиться. Это был симптом… И она будет вынуждена забеременеть, чтобы потом ходить с животиком и переобмундировывать всю городскую стражу! Или что ей там делать нужно будет?! Умасливать городской совет?
С захлёстывающем её чувством возмущения, девушка взобралась на первую из попавшихся скамеек и громко на ней засопела, сердито скрестив на груди руки и потешно нахохлившись. Неужели они всерьёз думают, что она заменит своего отца?! Будет посещать все собрания, проводить на работе по девять часов в сутки и манипулировать денежными потоками? Ладно эта эльфийка, но он-то должен знать, что она — ехидна! И что такие, как она, склонны проводить часть своей жизни в тяжёлом положении!..
Или же он знал. Знал — и потому тянул с этим? Намеренно издевался над ней? Или что-то задумал?..
И опять перед глазами всё помутилось! Она начинала сходить с ума, и её матка вскоре должна была потребовать того, чтобы в неё посеяли семя! А она… хоть и стиснула до слёз веки, сию же минуту ощущая то, как при одной только мысли об этом во рту у неё скопилась слюна и поднялся жар — всё ещё была вынуждена терпеть! И от этого поёжилась, потому что вокруг неё ходило много мужчин. И каждый из них потенциально мог её оплодотворить… Залезть на неё сверху — или пристроиться сзади, чтобы причинить такую приятную боль и вспучить её животик своим густым, горячим семенем…
Шаос вернула себе самообладание с осознанием того, что она сидела на скамейке и, задрав краснеющее личико вверх, потирала себя за плечи. А между ног было тепло и влажно… И ей бы сейчас хотелось, чтобы кто-нибудь положил ей на животик руку и осторожно его погладил… Или помассировал ей плечо, плавно продвигаясь в область формальной груди…
