Повернув руку ладонью вверх, я переплетаю наши пальцы в замок.
– Да, я стану твоей.
По лицу Стила расплывается широкая улыбка, а глаза становятся похожи на щелочки. Он притягивает меня к себе и целует. Каждый раз, когда начинаются такие нежности, мне всегда мало.
Понятия не имею, сколько времени пройдет до того момента, как я соберу все силы в кулак и оторвусь. Когда этот момент все же настает, губы у Стила красные и опухшие, а на щеках играет румянец. Я улыбаюсь: приятно осознавать, что не меня одну наши поцелуи доводят до исступления.
– Проясню кое-что на берегу, – говорю ему я. – Я не готова даже думать о том, чтобы завести детей ближайшие лет сто, как минимум. А может и больше. Да, пожалуй, больше.
Стил потирает лоб.
– С этим солидарен. Ты же в курсе, что моя семья очень преуспела в вопросе о деторождении и продолжении рода.
Я закрываю лицо руками.
– О боже, близнецы. Я никогда не буду к этому готова.
Тихонько смеясь, Стил убирает мои руки от лица и целует в лоб.
– Погодите-ка, ты не вставал на одно колено. Ты должен сделать предложение как положено, иначе не считается.
– Но мы же сидим. И это человеческая традиция, – отвечает он мне, смеясь.
– А это разве нет? – Поднимаю ладонь и шевелю безымянным пальцем.
– Не вижу ничего страшного в небольшом миксовании традиций. Только в твоем случае это не просто помолвочное кольцо. – Взяв меня за руку, он подносит ее к своим губам и целует кончики пальцев. – Камень посередине – это духовный камень, помогавший подавлять Серафиму. Я попросил кое-кого найти браслет, который ты оставила в резиденции старейшин. Это кольцо не только символ моей любви, но и твоя защита.
Наклоняю голову, тронутая тем, как тщательно он все продумал. Даже странно.
– Ты же знаешь, что тот браслет подарил мне Торн?
– Знаю.
Я морщу нос.
– И тебя не беспокоит, что я буду носить что-то, доставшееся мне от него?
Стил делает глубокий вдох, собираясь с мыслями.
– Я никогда не смогу понять и принять его. Но мне кажется, что каким-то своим странным и извращенным способом он пытался защитить тебя. Если бы он не дал тебе этот браслет, я бы потерял тебя еще в Уайтхолде. Серафима бы сразу же взяла над тобой контроль, ты бы не уничтожила Легиона, и мы бы не сидели здесь и сейчас вот так. – Стил проводит пальцем по верхушке белоснежного камушка. – Не думаю, что тебе стоит бояться повторного поглощения Падшим, но этот малыш чуть поумерит их пыл относительно тебя. Динька ведь больше нет рядом, чтобы скрывать твою ауру.
– Значит, ты подарил мне практичное, стратегически продуманное помолвочное кольцо?
– Я бы мог подарить тебе самый большой бриллиант в мире, но этот камушек очень редкая и ценная вещица, как и наша любовь.
Ладно, так бы и сразу.
Я тянусь к нему за еще одним поцелуем, но замираю, услышав позади голоса. Поднимаю взгляд и вижу, как к нам приближаются Никиас и неизвестный мне ангел с белоснежными крыльями.
Мы со Стилом переглядываемся, а затем поднимаемся на ноги. В движениях Никиаса и новоприбывшего нет ничего настораживающего, но тот факт, что ангел, пришедший в Эдем – не Камиэль, заставляет меня нервничать.
Они не спеша шагают в нашу сторону. Сияние позолоченных доспехов на полуденном солнце практически ослепляет. Его белоснежная кожа сияет так, будто ее посыпали золотой пылью.
– Эмберли, Стил, – начинает говорить Никиас, – это Рамиэль.
Рамиэль кивает нам в знак приветствия, а затем поднимает голову и смотрит на меня своими золотистого цвета глазами, которые кажутся слишком большими для такой формы лица, как у него. Челюсть у него квадратная, а кончик прямого носа чуть расширен. Выглядит он определенно впечатляюще, но сейчас меня больше беспокоит сам факт его появления здесь, а не внешность.
– Что случилось? – спрашиваю я.
– Рамиэль хотел поговорить с тобой. – Я подозрительно щурюсь, и Никиас продолжает: – Он был близким другом твоего отца.
– Вы нашли его?
Я не оплакивала Камиэля, потому что просто отказываюсь верить в то, что его больше нет. Стил все правильно сказал: если кто-то и мог пережить тот взрыв, то это точно Камиэль.
– Кажется, он хочет кое-что передать тебе, – говорит Ник, кивая на небольшую деревянную коробку, которую ангел держит в руках. Размером она примерно с музыкальную шкатулку.
– Оставлю вас наедине, – говорит Никиас.
Но вместо того чтобы уйти от нас той же дорогой, что и пришел, он раскрывает крылья и взмывает в небо, выбрав более короткий маршрут.
Стил протягивает руку вперед и накрывает мою ладонь своей, пытаясь тем самым успокоить меня.
– К чему это все? – спрашиваю я.
– Я пришел, чтобы отдать вам вот это. – Ангел протягивает мне коробку. Я принимаю ее на автомате. – Это вещи Камиэля; думаю, он хотел бы, чтобы они хранились у вас.
Мне совсем не нравится то, в какую сторону уходит наш разговор. Спина неожиданно напрягается, будто тело заранее готовится к чему-то, что разум еще не осознал.
