— Я думаю, ты все-таки фанатка перевёртышей, — усмехнулся Пирсон в её адрес.
Вот так поза Доминика из обманчиво небрежной превратилась в откровенно угрожающую. Мила закрыла глаза. Чёрт.
С непреодолимым желанием защищать, пульсирующим в его венах, Доминик поместил своё тело между Милой и Пирсоном. Из груди его волка раздавалось гортанное рычание, когда он стоял, рыча на человека, ноги животного дрожали от желания броситься. Доминик мог проигнорировать практически все, что выкинул человек, но не оскорбление своей женщины. Никогда такого.
— Тебе нужно уйти, — сказал он холодным и спокойным тоном.
Ублюдок действительно не понимал, сколько всего он натворил. Одно дело, когда человек играл в игры с Домиником, но совсем другое — вовлекать Милу. Прийти к ней на работу и дышать её воздухом слишком для Доминика и его волка.
Если бы Пирсон был перевёртышем, он бы это понял. Он бы понял, насколько сильно давил, нанося визит женщине Доминика, и позволяя этому дерьму касаться её. Перевёртыши убивали и за меньшее.
— Это тебе здесь не место, — съязвил Пирсон, его голос дрожал от дурного предчувствия, которое он пытался скрыть. — Это не территория перевёртышей. У вас и так достаточно представителей вашего собственного вида, которые гоняются за вами — вам не нужно загрязнять жизнь людей.
Доминик сделал агрессивный шаг к нему, но сказал тихо:
— Послушай меня, Пирсон. Тебе. Нужно. Уйти.
— Я поддерживаю это, — сказал Эвандер, подходя ближе.
Мила сжала в кулаке рубашку Доминика сзади.
— Не позволяй ему провоцировать тебя. Он хочет, чтобы ты поднял на него руку. Он хочет, чтобы ты вышвырнул его вон.
— Я знаю это, детка.
Может быть, Доминик просто использовал ласкательное обращение, может быть, его голос смягчился — Доминик не был уверен. Но спина Пирсона выпрямилась, руки сжались в кулаки, а лицо покраснело и покрылось пятнами.
— Чёрт возьми, у тебя есть пара, лежащая на грёбаной больничной койке! — Пирсон взорвался. — Неужели ты действительно настолько бессердечен, чтобы…
— Твоя дочь знает, что она не моя истинная пара, — отрезал Доминик. — Она наплела тебе сказку, и ты на это купился. Ты купился на это, потому что хотел.
Ноздри Пирсона раздулись, как у быка.
— У меня есть…
— Ты хотел, чтобы было что-то или кто-то, кто мог бы остановить ухудшение её психического состояния, — сказал Доминик. — Но, купившись на её фантазии, ты сделал их для неё более реальными. Теперь ты это видишь. Ты чувствуешь, что частично виноват в её попытке самоубийства, но ты не можешь смириться с этим, поэтому перекладываешь вину на себя.
— Все, что тебе нужно было сделать, это создать с ней пару! — Пирсон огрызнулся. — Вот и все!
Доминик сжал руки, борясь с желанием схватить ублюдка за горло. Его волк хотел искалечить человека.
— Ты все ещё не слышишь меня.
Мила провела рукой по спине Доминика.
— Он слышит тебя. Он просто не хочет тебя слышать. Как и его дочь, он считает жизнь более комфортной, если верит только в то, во что хочет верить.
Одним медленным шагом Доминик преодолел расстояние между ним и человеком.
— Ты закончил здесь, Пирсон. Сейчас ты собираешься уйти. Ты собираешься уйти, и ты собираешься держаться подальше. Ты больше не приблизишься к Миле.
— Или что? — с вызовом спросил Пирсон, в его глазах мелькнуло беспокойство.
— Или ты наживёшь себе много врагов.
Стая Доминика, прайд кошек манулов, шайка росомах — люди, с которыми у человека не было ни малейшей надежды справиться. Люди, которые заставили бы Пирсона заплатить тем или иным способом, и не обязательно насилием. Его жизнь была бы дерьмовой. И поскольку кошки были печально известны тем, что затаивали злобу, прайд заставил бы его платить какое-то время.
Пирсон выпятил подбородок.
— Я уверен, публике понравится слышать, как я пришёл сюда с миром только для того, чтобы подвергнуться угрозам и быть насильно выброшенным.
— У нас есть записи с камер видеонаблюдения, — сказал Эвандер со слегка скучающим видом. Он выхватил телефон из кармана. — Я также взял на себя смелость записать весь разговор. На твоём месте я бы дважды подумал, прежде чем усугублять то, что у тебя уже есть.
Плотно сжав губы, Пирсон бросил свирепый взгляд на всех троих. И Доминик увидел в них предупреждение — он не закончил. Человек вылетел из парикмахерской, прежде чем кто-либо успел сказать ещё хоть слово.
— Я написал Тейту, чтобы предупредить его о Пирсоне, — сказал Эвандер. — Он проследит за этим мудаком до его машины и убедится, что он уедет без промедления.
— Ты действительно записал разговор? — спросила Мила.
Эвандер кивнул.
— Когда он представился Эмметом Пирсоном, я подумал, что есть большая вероятность, что позже он исказит то, что здесь произошло, поэтому я принял меры предосторожности. — С этими словами Эвандер вернулся к полкам.
Гладя рукой по волосам Милы, Доминик запечатлел поцелуй на её губах. Его волк прижался к ней, нуждаясь в том, чтобы её запах успокоил его.
— Ты в порядке?
— Да. — Она вздохнула. — Я знала, что, в конце концов, он появится и попытается поговорить со мной, «как человек с человеком».
— Как твоя кошка?
