Как странно устроен мир! Когда Габриель Сент-Джон впервые встретился с Шайной Клермонт, он увидел не девушку из знатной семьи, а служанку в скромном платьице. Да и перед Шайной предстал не сын маркиза Уэзерфорда, а капитан пиратской бригантины с пистолетом за поясом. И любовь их вспыхнула не в стенах родового замка, а на палубе парусника, затерявшегося в бесконечных просторах Атлантики. Все силы зла ополчатся на них, накроют черным крылом измены, разбросают по свету. И все же любовь победит, пробьется ксвету сквозь мрачные подземелья старинных замков, где черные маги совершают свои зловещие обряды, сквозь тюремные стены и бескрайние моря… Мир устроен странно? Да что вы, конечно же, нет! Мир устроен правильно и мудро.
Хотя пират Ле Корбье и гордился своей бригантиной, справедливости ради нужно признать: «Черная Жемчужина» была старым и потрепанным судном. Таким же потрепанным, как и обитый лиловой тканью диванчик возле окна капитанской каюты, на котором сидела Шайна Клермонт, задумчиво глядя в иллюминатор.
Девушка вздохнула, продолжая машинально наматывать на палец прядь волос. Она находилась на борту «Жемчужины» уже вторую неделю, с того самого дня, когда Ле Корбье напал на пассажирское судно «Друг», на котором Шайна плыла в Виргинию.
Когда в тот страшный день с мачты раздался тревожный крик впередсмотрящего, Шайна почти не удивилась. Что ж, еще одно звено в цепи несчастий, обрушившихся на нее в последние месяцы!
И вот сейчас она смотрела сквозь стекло иллюминатора на огоньки, редкими светлячками рассыпанные вдоль берега гавани, в которой покачивалось на якоре судно Ле Корбье, и размышляла о превратностях своей судьбы.
Подумать только, и года не прошло с той поры, когда она – единственный изнеженный ребенок в семье, гордость и радость барона Луиса Клермонта и его жены Эмилии, – жила счастливо, окруженная любовью и лаской. В их лондонском доме постоянно собирались сливки общества. Князья и графы, дипломаты и члены королевских фамилий со всей Европы – кто только не переступал порог этого дома! Шайне вспомнился и Клермонт-Корт, их загородное имение в красивейшем уголке Дербишира – образец архитектурного изящества.
А потом… Лицо Шайны помрачнело при воспоминании о той ужасной ночи, перевернувшей всю ее жизнь. Страшный пожар не только уничтожил тогда их прекрасный лондонский дом, не только разлучил ее навек с родителями. Он превратил в прах и давнишнюю мечту Клермонтов о счастливом браке Шайны.
Согласно завещанию барона, его наследство не переходило по женской линии. А так как у Луиса Клермонта не было сыновей, все унаследовал его младший брат Артур. Таким образом, Шайна осталась без дома, без денег и без приданого. Теперь ей оставалось лишь надеяться на милость нового барона Клермонта, ее дяди.
Долго, мучительно долго тянулись шесть недель ожидания. Как-то распорядится новый барон Клермонт судьбой осиротевшей племянницы?
Когда же наконец пришло письмо от дяди, положение ее прояснилось. Новости оказались одновременно и хорошими и плохими. Дядя охотно соглашался предоставить племяннице дом, а когда придет время ее свадьбы, то и приданое. Это была хорошая новость.
Плохая же состояла в том, что новый лорд Клермонт был целиком поглощен своими табачными плантациями и не испытывал ни малейшего желания вернуться в Англию. Таким образом, у Шайны оставался лишь один способ устроить свои дела – самой ехать к дяде в Виргинию, на его новую плантацию, которую он обустраивал возле Йорка, на Йорк-ривер.
Вот почему Шайна поднялась вскоре на борт «Друга» – маленького пассажирского судна, нанятого дядей для перевозки оборудования и людей, подрядившихся на работу на его плантацию.
Путешествие было спокойным, море – тихим, а ветер – попутным и свежим. Так продолжалось две с половиной недели – со дня отплытия из Портсмута и до момента встречи с Ле Корбье.
Они оказались для пиратов легкой добычей. Да и как могло быть иначе? Экипаж «Друга» был небольшим и плохо вооруженным. Их суденышко стало легкой добычей для такой быстроходной бригантины, как «Черная Жемчужина», на борту которой грозно блестели пушки, и вскоре палуба «Друга» заполнилась пиратами – грязными, свирепыми, одетыми в невообразимые лохмотья.
Шайну вместе с остальными пленниками согнали на палубу, и она стояла, прижатая к планширу, дрожа под алчными взглядами пиратов, с омерзением вспоминая прикосновения грубых, жадных рук к своему телу.
Капитан Ле Корбье – маленький смуглый уроженец Мартиники – смотрел на происходящее со злобой и презрением. Да, не слишком-то богатая добыча для целого дня погони! Ле Корбье рассчитывал поживиться на захваченном корабле золотом и драгоценностями. А что его ожидало? Молотки, плуги, семена, трусливый экипаж, запертый теперь в трюме, да тупая толпа нанявшихся на плантацию бедняков, смотревших на него так, словно перед ними был сам дьявол.
Ни поживиться, ни подраться – тоска!
– Чье это судно? – обратился Ле Корбье к дрожащему от страха капитану «Друга».
– Оно принадлежит мисс… точнее сказать, лорду Клермонту, – ответил тот, испуганно косясь на саблю в руке пирата. – Мы везем инструменты и рабочих на его плантацию в Виргинии… – Он хотел еще что-то добавить, но замолчал, наткнувшись на осуждающий взгляд Шайны.
– Инструменты и рабочих! – презрительно бросил Ле Корбье. – И что прикажете мне делать с этими семенами и плугами? А с этой швалью, которая завербовалась на плантацию только для того, чтобы избежать долговой тюрьмы?
Пират окинул разъяренным взглядом жалкую кучку пленников, жмущуюся к перилам. Неожиданно он заметил Шайну, постаравшуюся укрыться за спинами двух рослых мужчин, и глаза его прищурились.
– А это кто? – вкрадчиво протянул Ле Корбье. – Кто это здесь у нас спрятался?
