Неукротимый голод полностью

— У меня не было особого выбора, Драккал. Но они не убили тебя. Разве этого недостаточно? — она снова потянулась к нему, положив ладонь ему на грудь. — Ты любил меня когда-то. Я хочу этого снова. Я хочу попробовать снова, с тобой. Ты был таким достойным партнером, и я была неправа, не видела этого. Я хочу загладить свою вину, заслужить твое доверие, твое прощение. Я хочу детенышей…

— Убери от меня свою руку, — тихо сказал Драккал, свирепо глядя на нее, — или я оторву ее и засуну в твою предательскую глотку.

Глаза Вани вспыхнули, а уши навострились. Она опустила руку.

Пульсирующий жар прокатился по телу Драккала, струясь прямо под поверхностью. Его уши были прижаты, шерсть ощетинилась, хвост взволнованно хлестал.

— Тогда я бы сделал для тебя все, что угодно. Я бы умер за тебя — я был готов. Но я никогда не любил тебя. Я заботился о той, кем ты, как я думал, была. Той, кем ты никогда не была. Мы говорили о почитании старых обычаев перед тем, как уехать из дома. Ты помнишь что-нибудь из этого? — он сделал шаг к ней, и она отступила. — Ты помнишь, кем ты притворялась? Если твоя жизнь была в опасности, ты должна была сказать мне. Но ты не сделала этого. Ты просто говоришь мне ебаную ложь. Ты встречалась с ними в течение нескольких недель, прежде чем они забрали меня — вот куда ты исчезала. Если бы дело твоей жизни шло против жизней всех наших соседей, ты должна был поступить благородно. Но ты никогда не была благородной, не так ли? Каждый выбор, который ты когда-либо делала, был для тебя. Ты не найдешь прощения, ты не загладишь свою вину. Ты уберешься обратно в ту канализацию, из которой выполза, и никогда больше не приблизишься ко мне или моей семье, или я покажу тебе, что значит быть ажерой. Я отомщу за зло, которое ты мне причинила.

Все следы мягкости покинули черты лица Вани, когда она оскалила зубы в рычании.

— Это из-за той джи'тас, терранки, не так ли? Твоим недавно приобретенным питомцем?

— Моей пары, — прорычал Драккал. — И ты, блядь, не смей о ней говорить. Ты этого недостойна.

— Я хотела, чтобы на этот раз у нас все пошло по-другому, — уголок ее рта дернулся. — Ты не знаешь, какую ошибку только что совершил, но скоро поймешь.

— Я убью тебя при следующей встрече, Ваня.

Она улыбнулась, в ее глазах вспыхнул озорной огонек, повернувшись, она пошла прочь от него.

Драккал смотрел ей вслед, и грохот его сердца заглушал звуки торгового центра вокруг него. Он продолжал крепко сжимать ручки сумки, даже сейчас у него чесались пальцы выхватить бластер и выпустить несколько плазменных разрядов ей в спину. Это был трусливый способ покончить со всем, но это было не больше, чем Ваня заслуживала за то, что сделала.

Мудрость ретроспективного анализа сделала природу Вани очевидной для него за долгие годы, прошедшие с тех пор, как она предала его, но сейчас это было яснее, чем когда-либо. Как он мог быть настолько глуп, чтобы не видеть этого? Как он вообще мог поверить, что она обладает качествами, которые привлекли его?

Он имел дело с достаточным количеством преступников, чтобы теперь понять, что она манипулировала им с самого начала. Она всегда видела в нем средство для достижения цели, и как только решила, что он больше не нужен, она отвернулась от него. Он не сомневался, что она ревновала его к паре — он практически боготворил Ваню, когда был молод. Маловероятно, что ее эго смогло бы выдержать удар, который он нанес ей сейчас. По ее мнению, Драккал должен был всегда боготворить ее, потому что она была идеалом. Она была всем, чего он должен был хотеть.

Но даже тогда он никогда не воспринимал ее как полноценную пару. Он никогда не наполнял ее своим семенем — какая-то инстинктивная часть знала, что это неправильно, что он ошибается.

— Черт возьми, — проворчал он. Он заставил себя идти.

День был таким хорошим.

Драккал внимательно осматривался по сторонам, покидая Вентриллианский торговый центр, в поисках любых признаков преследования, любого признака Вани. Если она последовала за ним сюда, куда еще она могла последовать за ним? Знала ли она о здании, которое они с Шей называли домом?

Когда-то и Аркантус проявил неосторожность.

К счастью, голос Аркантуса, такой же самодовольный, как всегда, прозвучал из глубины сознания Драккала. Не будь глупым, Драк.

Казалось, что для этого было уже слишком поздно.

ДВАДЦАТЬ ОДИН

— Итак, Урганд, наконец, дал тебе добро? — спросила Саманта, садясь рядом с Шей на диван.

Шей подняла голову и усмехнулась.

— Да. Наконец-то. Я умирала, Сэм. Умираю.

Прошел месяц с момента рождения Лии, и Шей так устала ждать… Хотя она чувствовала себя выздоровевшей и готовой к работе уже как минимум неделю, Урганд убеждал ее подождать, быть осторожной на всякий случай. Земляне и их физиология все еще были новой территорией для воргала, и Шей, по сути, была его подопытной.