Неукротимый голод полностью

Аромат кожи и гвоздики накрыл Шей, когда она медленно приходила в себя. Она глубоко вдохнула, втягивая в легкие еще больше этого восхитительного аромата. Это принесло ощущение покоя, уюта и вызвало жар, который разлился по ее телу и скопился внизу живота. Она поерзала на диванчике и застонала, когда рубашка потерла напряженные, чувствительные соски, что послало еще один импульс в ее и без того уже пульсирующее лоно.

Ее веки дрогнули, открываясь во мрак, столь же густой, как и тогда, когда глаза были закрыты. Она не знала, как долго спала, не знала, как скоро прозвенит будильник, и ей было все равно. Тело ломило, каждый нерв, казалось, пылал огнем — давно забытым ощущением, которое она не испытывала несколько месяцев. Снились ли ей сны? Возможно. Но если и снились, то не запомнились, оставив лишь пробуждение, полное необъяснимой энергии, пульсирующей внутри. Она не могла вспомнить, чтобы когда-либо чувствовала что-то подобное.

Прошло по меньшей мере пять месяцев с тех пор, как она в последний раз занималась сексом. С момента похищения инопланетянами, продажи в качестве «домашнего питомца» и заключения в камере, все это казалось далекой, чуждой реальностью. Но сейчас, после долгих дней борьбы, когда она довела себя до полного изнеможения, на миг ей захотелось чего-то другого — чего-то, что дало бы утешение. Немного удовольствия. Немного отдыха.

Она перевернулась на спину, снова закрывая глаза. Игнорируя жесткость постели, она сосредоточилась на ощущениях, позволяя руке скользить вниз. Пальцы прошли по груди, по увеличившимся и болезненно-чувствительным соскам, сжавшимся от легкого прикосновения через ткань. Она судорожно вдохнула, когда первая искра удовольствия пронеслась в теле. Лоно сжалось в настойчивом требовании, пульсируя с болезненной жаждой.

В прошлом Шей предпочитала растягивать процесс, наслаждаясь каждым мгновением. Но сейчас в этом не было нужды. Тело требовало разрядки здесь и сейчас.

Рука скользнула ниже, под резинку трусиков, где пальцы раздвинули влажные складки. Мгновенное прикосновение к налитому кровью клитору вызвало у нее короткий вскрик, когда удовольствие захлестнуло Шей с головой. Спина выгнулась, голова повернулась в сторону. Она прижала к лицу куртку, что лежала рядом, и вдыхала тяжелый, пряный запах кожи и гвоздики.

Она замерла, позволив ощущениям немного ослабнуть, прежде чем снова начала двигаться. Пальцы кружили, мягко и целенаправленно, а бедра ритмично подавались вперед, подчиняясь нарастающему наслаждению. Дыхание стало частым и прерывистым.

В мыслях всплыл образ. Не ее рука, а чужая — большая, сильная, грубая, увенчанная когтями. Уверенное прикосновение, вопреки его дикости, было нежным, но властным. Рука принадлежала не человеку, а ажере с яркими зелеными глазами.

— Драккал… — выдохнула Шей, когда волна оргазма захлестнула ее, заставив тело выгнуться в напряжении. Мышцы сжались, а бедра сомкнулись, удерживая руку на месте. Она зажала куртку у лица, приглушая стоны, не позволяя звукам вырваться наружу.

Когда напряжение отступило, Шей, наконец, осознала, что именно она произнесла.

Драккал.

Она представляла его — его прикосновения, его запах. Это он, его образ довел ее до грани. И это была его проклятая куртка, зажатая в ее руке, воняющая пряными специями и чем-то диким.

Отбросив куртку, Шей выдернула руку из трусов и застонала, откинувшись на тюфяк и уставившись в темноту. Ее кожу покалывало, ноги дрожали, а лицо горело после оргазма. Несмотря на разочарование и смущение, она чувствовала себя… хорошо. Расслабленно.

Но не менее возбужденно.

Если уж на то пошло, она хотела большего. Ее тело жаждало чего-то, чего рука уже не могла обеспечить, сколько бы раз она ни доводила себя до оргазма.

— Черт.

Да, пожалуйста. Мне не помешал бы хороший трах. Грубые, жесткие удары с мягким мехом, задевающим задницу и бедра, когтистые руки…

— Черт возьми! — она с трудом приняла сидячее положение и потерла глаза чистой рукой. — Это просто… гормоны беременности. Вот и все. Это сводит меня с ума, и теперь я фантазирую о каком-то инопланетном коте-оборотне с милой большой головой — ах, да ладно! Включи свет.

Когда свет зажегся, она поднялась на ноги и подобрала влажные простыни, бормоча:

— Я схожу с ума, черт возьми.

Вот и все о якобы снимающих стресс эффектах оргазма.

Она отнесла постельное белье в ванную, засунула его в автоматическую стиральную машину и включила ее. Когда она повернулась, то увидела свое отражение в зеркале. Ее волосы были растрепаны, щеки раскраснелись, а голубые глаза сияли. Все, чего ей не хватало, это припухших от поцелуев губ, и она выглядела бы так, словно ее хорошенько оттрахали.

Если бы.

— Тьфу.

Она закрыла глаза и вздохнула.