Для менее целеустремленного человека такой поступок стал бы формой самоубийства, однако Бернард в итоге занял весь верхний этаж здания, где размещался «Бэнк-оф-Бермуда», и переоборудовал его в центр морских операций, чье техническое оснащение соперничало с командным пунктом НАТО, причем — в отличие от военных — Бернард имел все возможности любоваться с высоты чудесным видом на гамильтонскую гавань.
Из своей штаб-квартиры он предоставлял услуги столь эффективные и до такой степени проработанные с учетом малейших особенностей судоходного бизнеса, что за ним последовали не только старые клиенты, но и целые гурты новых.
— Нулевые налоги, Николас, — смеялся Бернард. — А вид-то какой! — Живописные здания городка Гамильтон были раскрашены в леденцовые цвета, от клубничного до лимонного, а на противоположной стороне залива высились залитые солнцем кедры. Яхты, покидая стояночную марину возле розового здания морского клуба, распускали многоцветные паруса на зеленых водах акватории. — Не правда ли, куда лучше зимнего Лондона?
— Зато температура та же самая, — буркнул Николас, поглядывая на кондиционер.
— У меня горячая кровь, — оправдался Бернард.
Высокая юная секретарша принесла стопку папок с документами компании «Океан» и положила их на стол с таким пиететом, будто это были священные скрижали. Хозяин офиса впал в благоговейное молчание, созерцая ее умопомрачительный бюст. Грудь девушки подлетала вверх так охотно, что либо не действовал закон притяжения, либо в нее закачали гелий. Она подарила Николасу ослепительную, оттененную помадой улыбку и покинула комнату, покачивая соблазнительными ягодицами, обтянутыми идеально скроенной юбкой, словно танцевала под неслышную музыку.
— Она и печатать умеет, — заверил Бернард Николаса, вздохнул и потряс головой, будто отгонял наваждение. Наконец он открыл первую папку. — Итак, депозит от «Флотилии Кристи»…
Деньги пришли как нельзя вовремя. Текущую выплату по «Морской ведьме» и без того пришлось задержать на двое суток, и «Конструксьон наваль атлантик» уже рвала и метала.
— Чтоб мне провалиться, — покрутил головой Бернард. — Ты как полагаешь, легко ли растранжирить такую сумму?
— Даже и стараться не нужно, — отозвался Николас. — Деньги сами себя тратят. — Нахмурившись, он добавил: — А это что?
— Они опять суют нам под нос оговорку о скользящих ценах. Очередные три целых сто шесть тысячных процента.
Судоверфь, где строилась «Морская ведьма», предусмотрела в договоре статью, по которой контрактная цена была привязана к стоимости стали и ставкам заработной платы. «Конструксьон наваль атлантик» избежала забастовки, уступив нажиму профсоюза, и возросшие затраты были переложены на плечи Николаса. Цифры весьма значительные и неприятные. Эта пресловутая оговорка гангреной пожирала жизненные силы бизнеса — деньги.
Они проработали до обеда, занимаясь только одним: выплаты, выплаты и еще раз выплаты. Топливная бункеровка и прочие эксплуатационные расходы «Колдуна». Погашение процентов и основных кредитных сумм по долгам «Океана». Гонорары адвокатам, агентские комиссионные… Шесть миллионов таяли на глазах. Одним из, увы, немногочисленных удовольствий для Ника был перевод двенадцати с половиной процентов спасательного вознаграждения в пользу команды «Колдуна». Доля Дэвида Аллена составила почти тридцать тысяч долларов, Красавчик Бейкер разбогател на двадцать пять тысяч. К этому чеку Ник приложил записку: «Бундаберг за мной!»
— Все? Покончили с выплатами? — спросил он наконец.
— А разве мало?
— Более чем достаточно. — У Ника кружилась голова от перелета и возни с бухгалтерией. — Что следом?
— Теперь перейдем к хорошим новостям. — Бернард взял вторую папку. — Похоже, я уломал-таки «Эссо». Они просили передать, что тебя ненавидят и впредь никогда не закажут буксиры «Океана», но, по крайней мере, подавать на тебя иск не собираются.
И действительно, Николас нарушил контракт, когда махнул рукой на буксировку платформы «Эссо», вместо этого кинувшись спасать «Золотой авантюрист». С этих самых пор над ним дамокловым мечом висела угроза судебной тяжбы. Слава богу, дело уладилось. Да, Бернард Уэки умел отрабатывать свои комиссионные до последнего цента.
— Ладно. Дальше?
Дальше последовали очередные шесть часов беспрерывного труда, легшие тяжким бременем поверх временной разницы из-за трансатлантического перелета.
— Ты как? — наконец спросил Бернард.
Николас пожал плечами, хотя в орбитах, кажется, были уже не глаза, а пара вкрутую сваренных яиц. Подбородок осыпала темная щетина.
— Не хочешь перекусить? — поинтересовался Уэки. Ник потряс головой и только тут заметил, что за окном уже стемнело. — Как насчет выпить? Будет очень кстати, уж поверь мне на слово.
— Ну хорошо, тогда немного скотча, — согласился Николас, и секретарша внесла поднос.
Она разлила виски в атмосфере очередного благоговейного молчания.
— Что-нибудь еще, мистер Уэки?
