Мужчины, собравшиеся в «Элбоу-Рум», лучшем салуне городка Маркэм, говорили о Джоне Крисмасе. И в этом не было ничего удивительного, ибо в те времена в любом уголке Запада стоило лишь собраться компании хотя бы из трех человек, как разговор, в конце концов, почти неизбежно сворачивал на то, чего нового слышно о знаменитом бандите и его похождениях. Позже завсегдатаи вспоминали, что общий разговор привычно вертелся вокруг Джона Крисмаса и в тот день, когда Пенстивен впервые объявился в их городе, ибо все, что было связано с его появлением там, навсегда запечатлелось в памяти тогдашних посетителей салуна и произвело на них поистине неизгладимое впечатление.
Кто-то громко объявил:
— В прошлую пятницу Крисмас снова устроил перестрелку в Паркервиле.
— В пятницу или в любой другой день — не имеет значения, — охотно откликнулся бармен. — Я хочу сказать, что выходных у него не бывает.
И тут в первый раз за все время подал голос Пенстивен, до сих пор скромно стоявший в дальнем конце стойки бара. Он был рослым парнем с волевым, темным от загара лицом, с которого, однако, не сходило благодушное выражение, совершенно не вязавшееся с его внешностью, а взгляд был чист, как у наивной шестнадцатилетней девицы.
И теперь он тихо спросил извиняющимся тоном, словно стыдясь собственной неосведомленности:
— Скажите, а кто такой этот Джон Крисмас?
Присутствующие с подозрением уставились на него. Судя по говору, парень был явно нездешний.
— И он ещё спрашивает, кто такой этот Джон Крисмас, — язвительно объявил бармен, не глядя на Пенстивена.
Казалось бы, такое замечание должно было неизбежно смутить Пенстивена, и тогда Винс Картер, видимо, тоже решил покуражиться над чужаком, ибо следующая реплика принадлежала именно ему. Вообще-то Винс был неплохим парнем, однако благодаря могучему телосложению силы у него всегда было с избытком, и он не упускал случая лишний раз найти ей хоть какое-нибудь применение. При ходьбе он отчаянно размахивал руками, из-за того, что горы железных мускулов на плечах не позволяли держать руки прижатыми к туловищу. Если же ему нужно было обернуться, то тело его тоже оказывалось развенутым в ту же сторону, как будто его массивная шея слишком жестко соединяла воедино голову и плечи.
Вот и теперь Винс Картер заговорил первым, издевательски объявив:
— Джон Крисмас, как ему и полагается, приходит в конце года, под Рождество. Так что, если хочешь разыскать его, то и отправляйся прямиком туда.
Пенстивен ничего не ответил ему на это. Взгляд его был по-прежнему благожелательным, зато окружающие смотрели на него теперь с ещё большим подозрением. Разумеется, в реплике Вина Картера не было ничего оскорбительного, однако она предполагала хоть какую-то реакцию со стороны собеседника. Может быть, незнакомец просто не мог ответить по-мужски?
Тогда, с молчаливого одобрения толпы, Винс Картер продолжил развивать свою мысль, зная, что никто не станет возражать, если он ещё немного поиздевается над этим высоким чужаком. Винс часто нарывался на неприятности, однако, ему очень редко удавалось подыскать себе противника соответствующей комплекции. А этот незнакомец хоть и не мог тягаться с ним по части мускулов, но росту они были почти одинакового.
— Если хочешь разыскать Крисмаса, то дождись сперва конца года, — сказал Винс. — Хотя, обладая хорошим нюхом, его можно найти и пораньше. Но мне кажется, что твой нос для таких дел совершенно не годится.
Это было уже слишком. И все это прекрасно понимали, но, в конце концов, в обществе малообразованных людей к чужакам всегда относились с некоторым предубеждением. Разумеется, никто из присутствующих не отвернулся бы от Пенстивена и оказал бы ему посильную помощь, встретив его где-нибудь на дороге, в глуши, если бы тот вдруг попал в беду; но, с другой стороны, вряд ли во всем салуне нашелся бы такой человек, кому не доставляла бы удовольствия эта сцена.
На этот раз Пенстивен обернулся, и хотя лицо его оставалось по-прежнему невозмутимым, он все же сказал:
— Мне не нравится такой тон.
Винс Картер недоуменно уставился на него. Он не верил своим ушам. Затем, отбросив всякие формальности, направился к незнакомцу и встал рядом.
— Как тебя зовут? — спросил Картер.
— Мое имя здесь абсолютно не при чем, так что я предпочел бы не называть его, — ответил Пенстивен.
Картер растерянно заморгал. И снова он не мог поверить собственным глазам, но теперь, когда он лишний раз убедился в том, что чужак, похоже, не собирается пасовать перед ним, азарт охватил его с новой силой.
— Так ты хочешь сказать, — медленно проговорил Картер, — что не назовешь мне своего имени, да? По-твоему, я, значит, этого не достоин. Как говорится, не станешь метать бисер перед свиньями. Так прикажешь тебя понимать?
У Пенстивена была привычка в самый критический момент вскидывать левую руку и осторожно проводить кончиками пальцев по пробору в волосах. Вот и теперь он сделал то же самое, после чего вежливо улыбнулся, глядя на Винса Картера.
