«Черт возьми! Это я здесь ночевал. Ну и попадет же мне от супруги. Как бы «милая уточка» меня не поколотила! Ах ты, дьявол! А все это проклятый бренди! Никогда не буду его пить, джин и виски гораздо лучше… А что это за кошмар у меня был? – стал он припоминать дальше. – Мне почудилось, будто корсар вышел из гроба… Ну и сны же снятся, когда лишнего хватишь».
И он стал хохотать при воспоминании о своем напрасном страхе. Но веселость его была непродолжительна. Он вспомнил, что нужно возвращаться домой, где его ждет не очень-то любезный прием. Но скоро новое соображение его успокоило.
«Моя подруга ведь тоже покушала земляники. Может быть, она еще не проснулась и ничего не заметит?»
Следовательно, нужно поторопиться. Лукер поднялся и уже пошел было по направлению к дому, но вдруг спохватился.
«Надо все-таки взглянуть на могилу корсара. Этот сон меня преследует. Надо увериться, что все это – одно воображение. Хотя я и так уверен, что мои «пансионеры» не уходят, а все-таки будешь спокойнее».
И, обойдя несколько памятников, скрывавших от него могилу корсара, он подошел к замеченной им иве.
Но здесь он остановился как вкопанный. Могила была разрыта! Около нее возвышалась горка земли, рядом стоял опустевший открытый гроб.
Лукер раскрыл рот и схватил себя за голову. Значит, он не грезил, значит, можно мертвецу встать и уйти с кладбища! Не веря глазам, он заглянул в могилу и ощупал гроб. И сомнений не осталось, – покойник исчез!
«Но меня прогонят! – подумал он с ужасом. – Мы не можем так распускать вверенных моим попечениям мертвецов! Ну дела!»
Около четверти часа бедняга стоял над опустевшей могилой, бормоча себе под нос и покачивая головой, но вдруг его осенила счастливая мысль.
– Моя дражайшая половина всегда говорит, что женщины умнее мужчин. Посоветуюсь-ка я с нею!
С прояснившимся лицом он бегом кинулся к своему домику.
Там все было тихо, миссис Лукер крепко спала.
– Ах, бедняжка, жаль ее будить, да что поделаешь, такое уж дело. Друг мой!
Миссис Лукер в бешенстве поднялась в постели.
– Это ты меня будишь?
– Да, я… Видишь ли, важное дело.
– Важно только одно мое спокойствие!
– Но позволь!
– Не позволю! Ничего ты не уважаешь… Дикарь! Каннибал!..
– Но корсар Триплекс!..
– У меня мигрень!
– Ушел…
– Это ты мне еще сказки рассказываешь? Да ты что, спятил?
– Да нет же!
– Так что за шутки?!
– Друг мой…
– Какой я вам друг? Вы мне отвратительны! Убирайтесь!
– Но…
– Убирайтесь!
– Однако…
– Нет! Это уж слишком…
И грациозное создание кинулось на своего ошеломленного господина и закатило ему звонкую пощечину.
Лукер открыл было рот, но жена не дала ему сказать и слова.
– Еще звук и будет хуже!.. Убирайтесь! Убирайтесь!
Супруг счел за лучшее уступить и вышел, тщательно притворив за собой дверь в спальню.
– Посоветовался! – горько пробормотал он. – Хороши советы, – прибавил он, потирая щеку. – Но что мне делать?.. Ах, какой же я дурак! Ведь о пропаже заявляют в полицию, заявлю и я. Пойду к самому директору. Он, видимо, интересовался покойным, недаром же провожал его на кладбище. Да, да, пойду к сэру Оллсмайну!
Сказано – сделано. Почистив сапоги и платье, Лукер направился на Парамата-стрит.
– Дома сэр Оллсмайн? – спросил он швейцара. Тот смерил его глазами.
– Еще семь часов. Приходи позже.
– Мне надо видеть его сию минуту. Вы ответите, если меня не пустите!
Эта уверенность победила швейцара, и он отправился доложить о пришедшем. Оллсмайн только что встал. Узнав, что сторож Килд-Тауна просит принять его, он вздрогнул. Что ему нужно? Узнать это было лучше всего, приняв посетителя. Он приказал ввести Лукера.
– Вы рано заявились, – встретил он вошедшего. – Ваше сообщение должно быть очень важно, если вы осмелились так рано меня обеспокоить.
– Я уверен, что вы извините меня, ваша честь!
– В чем же дело?
– Корсар Триплекс…
Оллсмайн вздрогнул, но сейчас же успокоился.
– Ну что корсар Триплекс? Ведь его вчера похоронили?
– Так точно. Но ночью он ушел с кладбища.
– Ушел? Как? Что вы говорите?
– Так точно, ваша честь. Сегодня ночью он вышел из гроба и ушел самым спокойным образом.
– Что за вздор?!
– Это не вздор, ваше превосходительство, я видел это своими глазами.
– Вы?
– Да, около полуночи я, по обыкновению, делал обход кладбища и сам присутствовал при воскресении покойного.
Оллсмайн внимательно посмотрел на Лукера. «Не сумасшедший ли он?» – подумалось ему.
Но сторож будто угадал его мысль.
– Если вашей чести угодно будет отправиться со мной на кладбище, то увидите, что я в здравом уме.
Услышав это твердое заявление, Оллсмайн встал, с лихорадочной поспешностью завершил свой туалет и уже через двадцать минут он был вместе со сторожем у разрытой могилы, ночью покинутой Триплексом.
Оллсмайн сам не мог сдержать трепета при виде опустевшей могилы и раскрытого пустого гроба. Он засыпал вопросами сторожа, требуя от него малейших подробностей ночной сцены, которой тот оказался свидетелем.
