Неуловимый [СИ] полностью

И за что мы только любим котов? Ободранные обои, «помеченные» вещи, разодранные углы новых диванов… Это и многое другое, как, например, лужа в любимых папиных ботинках, ничто не может нам помешать обожать этих пушистых и не очень «чудовищ». Сюсюкаться с ними, гордиться их неземной красотой и со смехом рассказывать об их проделках своим друзьям и знакомым, забыв, что ещё вчера готовы были принять к ним самые суровые меры за то же самое. И, оплакивая безнадёжно испорченную блузку или брюки, засучивали рукава, чтобы «немедленно придушить» не в меру распоясавшегося «засранца».

Но всё эти строгости, как правило, только на словах, а стоит нам посмотреть в их милые мордашки, невероятные круглые глаза, услышать нежное мурчание, как мы тут же всё им прощаем и, пожурив немного «для порядка», снова холим и лелеем. Всё выше сказанное полностью относится и к собакам. Но сейчас речь не о них, а о нашем любимце ― «сибиряке» Джо, хотя маленькая рыжая дворняжка по кличку Жужа у нас тоже имеется.

Джо прожил у нас уже девять лет, не доставляя особых хлопот, не считая, конечно, всего перечисленного выше. И, главное, он никогда не болел, прививки переносил стойко, даже не вздрогнув, и своим спокойным и миролюбивым характером заслужил наше уважение. Ну, а любовью мы и так его никогда не обделяли.

А тут, перед самым отъездом на дачу, наш любимец простудился и чихал так, что, перепуганные, подхватив кота, мы с детьми помчались к ветеринару. Накупили прописанных лекарств и спокойные вернулись домой. Оставалось только дать лекарство коту. Подумаешь, пустяк. Те, кто это уже проходил, наверное, сейчас ехидно усмехаются. И они правы, это оказалось непростым делом. Но тогда мы, наивные, об этом и не догадывались…

Давать «противопростудное» надо было с утра. Я встала раньше всех, набрала лекарство в шприц, и стала поджидать, когда проснуться мои «помощники». Уже тогда догадывалась, что одной мне это сделать будет трудно, практически невозможно. Дети, завтракая, обещали отловить кота и привести его ко мне на «процедуру». Бабушка скептически качала головой.

― Наивная, ты, Ася. Ничего у тебя не получится, ― она потягивала чай из блюдечка, заедая клубничным вареньем, ― вот, чует моё сердце, намучаемся мы с ним. И сон у меня был плохой, будто стою я по колено в реке и пытаюсь поймать скользкую рыбу голыми руками…

― Бабуль, а я и не знал, что ты у нас знатный рыболов. И кого ловила? Щуку или карася? ― засмеялся сын и тут же получил ложкой по лбу от недремлющей бабушки.

―Ты что дерёшься? ― охнул сын.

― А ну, цыц, паршивец! Плохо ты детей воспитываешь, Ася, никакого уважения к старшим, ― проворчала ярая сторонница старых методов воспитания.

Я вздохнула и посмотрела на своих отпрысков. Сын обиженно потирал лоб, дочка даже не слушала нас, одной рукой ловко орудуя ложкой в тарелке, а второй ещё быстрее набирая что-то в мобильном, с которым никогда не расставалась. Иногда мне казалось, что телефон просто намертво прирос к её руке, даже в ванную и туалет она ходила с ним. Наверное, бабушка права…

― Не ругайтесь, ― примирительно сказала я, ― Лёша, неси кота, а то скоро в школу, поторопись.

Недовольный сын, что-то сердито бубня себе под нос, выбежал из-за стола. Через минуту он вернулся.

― А его нигде нет, ма! Я везде посмотрел, только в папину комнату не заходил.

Муж недавно вернулся после ночной смены и будить его было нельзя. Я взглянула на одиноко стоящую у кухонной стены миску Джо, наполненную его любимым кормом. Обычно в это время кот и без особого приглашения хрустел им, пока мы завтракали. Но не сегодня. Как чувствовал, хитрец, что его ждёт горькое лекарство.

Что ж, раз сын его нигде не обнаружил, оставалось мне потихоньку пробраться в нашу спальню, и, стараясь не разбудить усталого папу, поискать «больного» там. Что я и сделала. Ага. Пропажа обнаружилась на шкафу, рядом с кроватью, где сладко похрапывал наш «глава» семьи. Во всяком случае, таковым он себя считал, и я не спешила его в этом разубеждать.

Джо сидел на самой верхотуре и испуганно сверкал жёлтыми глазами. Я попробовала подманить его на «кис-кис» и другие ласковые словечки, но он прижал уши и мне показалось, что, если бы только мог, отрицательно помотал головой. Осталось последнее верное средство, чтобы согнать упрямца с «насеста» ― швабра на длинной ручке. Всегда помогало. Не подкачало и на этот раз, вот только результат получился, скажем прямо, плачевный для папы…

Раскинувшийся на кровати отец семейства в одних трусах, видел, наверное, прекрасный сон, потому что причмокивал и улыбался, почёсывая кудрявую поросль на груди. Вот туда-то со всего размаха всем своим немаленьким весом и прыгнул Джо, оттолкнулся лапами, оставив когтями свой неизгладимый след на папином теле, и быстро юркнул в приоткрытую дверь, победно задрав пушистый хвост.

Папа не вскрикнул, он охнул, издав рёв разбуженного и раненого дикого зверя.

― Смерти моей захотели? Кто кота пустил? Убью…