– Эм, спасибо… нравится, – пробормотала я, пытаясь разобрать, что он задумал. То он бесится, а теперь готовит ужин. Если он рассчитывал сбить меня с толку внезапной вежливостью и добротой, то был прав. Я понятия не имела, как реагировать на эту его новую сторону. Чтобы хоть как-то скрыть свой дискомфорт, я достала пачку чипсов из шкафа и банку маринованных огурцов из холодильника и поставила их на стол вместе с двумя стаканами содовой.
Николас перенес сэндвичи и поставил подсвечник в центр стола. Я пожевала нижнюю губу и нервно заправила влажные волосы за ухо, когда осознала, какую уютную обстановку мы воссоздали, ужиная при свечах, пока снаружи бушевала гроза. Я взглянула на Николаса, который выглядел совершенно спокойным, накладывая чипсы на свою тарелку, как будто мы ели так каждый день. Его волосы все еще были мокрыми от дождя, а черты лица расслаблены, словно он получал удовольствие от происходящего. Он приподнял голову и встретился со мной взглядом; в пламени свечи его глаза напоминали жидкий дым. Внутри меня что-то упало, и я внезапно заинтересовалась собственным сэндвичем.
Сэндвич был приготовлен именно так, я любила: ростбиф, сыр и соус с хреном на ржаном хлебе. Я чуть было не спросила, откуда он знал о моем любимом сэндвиче, но сдержалась. Не уверена, что хотела знать, как много ему обо мне известно.
Какое-то время мы ели в тишине, но вскоре он задал вопрос, который должен был рано или поздно прозвучать:
– Не хочешь рассказать, куда сегодня пропала и почему пахнешь так, будто искупалась в заливе?
Закончив хрустеть чипсами, я ответила:
– Мне нужно было разобраться с личным делом… и я действительно купалась в заливе. Доволен?
– Даже близко нет.
Молчание затянулось, и я, взяв сэндвич, откусила кусок, отказываясь вдаваться в подробности. Я почувствовала взгляд Николаса на себе, но проигнорировала его. Потребуется гораздо больше, чем ужин при свечах, чтобы заставить меня раскрыть правду.
Прошло еще несколько минут, прежде чем я поняла, что упреков от Николаса, которые я ожидала, не будет. Подняв взгляд, я увидела, что Николас просто наслаждался едой. Куда делся человек, который меньше часа назад едва ли не кинжалы в меня метал?
– Ты не собираешься ругать меня?
Он пожал плечами, оторвав взгляд от сэндвича.
– Это заставит тебя рассказать, чем ты сегодня занималась?
– Нет.
– Тогда почему бы нам просто не поесть?
Я нахмурилась, не зная, как воспринимать его ответ. Неужели он пытался уловкой заставить рассказать ему правду? Он явился, готовый обрушить на меня гнев господень, а в итоге приготовил ужин и захотел обмениваться любезностями. Я попала в «Сумеречную зону»?
Его следующие слова удивили меня еще больше:
– Ты напоминаешь мне одну давнюю знакомую. Она тоже была упрямой до неприличия.
– Если скажешь, что это Мадлен, я запущу в тебя огурцом.
Я точно не походила на женщину, которая родила меня. Она, может, и была моей биологической материю, но на этом наше сходство заканчивалось.
Николас улыбнулся, но его взгляд был отстраненным.
– Не Мадлен, нет. Ее звали Елена, – тетя Мадлен, кстати, – но она умерла задолго до ее рождения.
– Вы с ней встречались или что? – поинтересовалась я, удивленная нежностью в его голосе. До сегодняшнего дня я воспринимала Николаса только как воина, который погряз в делах и не имел никакой личной жизни. Но, вероятно, у него должна была быть жизнь помимо охоты на вампиров. Мой Мори зашевелился, и постороннее желание кольнуло нутро. Ревность? Я мысленно встряхнулась, давая демону понять, что нам плевать на романтические отношения Николаса.
– Нет, Елена была мне как сестра. Красивая, но своевольная и очень избалованная.
– Ты считаешь меня избалованной?
Типичный мужчина. Сильный мужчина – это замечательно, но стоило женщине показать немного своеволия, и она сразу становилась избалованной.
Он рассмеялся и сделал глоток из стакана, ничего не ответив. Я взглянула на него, его усмешка стала шире.
– Ладно, может, не избалованная, но однозначно упрямая.
– Кто бы говорил. – Я подняла стакан. – Что с ней случилось?
Его лицо омрачилось.
– Она пренебрегла правилами, которые должны были защитить ее, и ушла одна. Ее убили вампиры.
Я резко вздохнула.
– Ой, прости.
Это объясняло, почему он так сильно опекал меня. Его подруга погибла от рук вампиров, в то время как меня преследовал один из них.
– Это было очень давно.
– У Мадлен остались родственники? – спросила я, пытаясь сменить тему.
Это был первый раз, когда я проявила интерес к возможным связям с Мохири, и Николас улыбнулся мне в ответ.
– У нее остались некоторые родственники, ее создатель, к примеру.
– Создатель? Звучит как-то… обезличенно.
Я подумала о своем отце, о том, как крепко он обнимал меня и читал перед сном. Никогда бы не подумала о нем, как о своем создателе.
Николас бросил на тарелку салфетку и откинулся на спинку стула.
– Это просто звание. Семьи Мохири так же близки друг с другом, как человеческие, может быть, даже больше, поскольку мы не стареем и не умираем естественным путем.
– Значит, вы с родителями выглядите на один возраст? Разве это не странно?
Он покачал головой.
