- Вот это будет в самый раз.
- А Даша тоже красила волосы? - неожиданно спросила я.
- Ну, немного, - ответила Лена. - На самом деле они у нее были не такими яркими. Вот ее оттенок.
Я достала из сумки Дашину фотографию и приложила к локону. Цвета совпадали.
- Я красила ее дома. Лидия Федоровна, вы не могли бы на минутку подойти к нам?
Молодая женщина, обесцвеченная до белизны первого снега, приблизилась и посмотрела на фотографию Даши, протянутую Леной.
- Лидия Федоровна, это та девочка, которая пропала.
Женщина покачала головой:
- Да, я обратила на нее внимание на вокзале, когда она тебя провожала. Прекрасные волосы. Никакого перманента не нужно. Главное, убеди ее, чтобы она не стриглась. Ах да, она же пропала. Какое несчастье..
***
Эванжелина получила свою порцию шампуня, бигуди и лака и быстренько нас покинула, оставив мне доллары, чтобы расплатиться. На меня Елена потратила гораздо больше времени, но результат превзошел самые дерзкие ожидания. Мой скромный скальп наконец-то попал в руки талантливого мастера.
- Лена, будущее за тобой, - восхищенно прошептала я, благоговейно изучая в зеркале преображенную Танечку М. Она была ослепительно хороша.
- В качестве парикмахера у меня нет будущего, - улыбнулась Лена, составляя флаконы на столе в аккуратную линию, - вы просто раньше ходили в плохие парикмахерские. Спросите Эванжелину. В Америке то, что мы делаем, считается обыкновенным средним уровнем. У нас в салоне по крайней мере пять человек на порядок опережают меня. Но и они не смогут выбраться отсюда. Но где же Максим? Он должен был подъехать уже двадцать минут назад!
Я предложила Лене прокатиться вместе. Она согласилась, но на подходе к автомобилю внезапно притормозила и смущенно взяла меня за руку:
- А можно я поведу? У меня с собой права...
Положив локоть на открытое окно, придерживая руль левой рукой и не снимая правой с рычага передач, Лена небрежно маневрировала между иномарок, плавно тормозила перед красным светофором - точно у линии "Стоп", смело ныряла в узкие зазоры между автобусами и обгоняла, обгоняла, обгоняла, успевая при этом посигналить пешеходу, помахать рукой знакомому и одновременно рассказывать мне, что права они с Дашей получили через два месяца после дня восемнадцатилетия, но Даша так и не научилась водить автомобиль, хотя у нее была возможность практиковаться на папочкином "мерседесе" или "вольво", а Лена спокойно гоняла на родительском "Москвиче" на картофельный участок еще в шестнадцать лет.
Я теряла дар речи после очередного крутого и эффектного виража. То же самое происходило и с многочисленными яблочно-банановыми продавцами, которые размахивали на тротуарах руками и звали нас остановиться.
- Боже мой, Лена, да ты и здесь профессиональна, - прониклась я уважением к отважному ребенку. Несмотря на свой довольно солидный водительский опыт, я все еще ползала по Москве со скоростью ревматической улитки, покрываясь красными пятнами при каждом обгоне.
- Я и устройство все знаю. И починить могу, - добила меня разносторонняя виртуозка.
Я ощутила, что жизнь прошла впустую.
- А ты знала, что у Даши есть своя квартира?
- Своя квартира?
- Да. Родители думали, что она ходит по этому адресу к репетитору, но никакого репетитора там не оказалось.
- Странно. Я думала, у Дашки нет от меня секретов.
- Ее мама до сих пор так думает. Но я постоянно наталкиваюсь на факты, которые она не в состоянии объяснить. Например, откуда у Даши норковая шуба?
- Да, эта шуба выводила меня из себя. Когда она надевала ее, я комплексовала.
- И зачем это дикое количество одноразовых шприцев? И что она делала по субботам и воскресеньям, когда уведомляла родителей, что едет к Валере в Тверь? И зачем эта ложь про косметологию и школу английского языка? И почему она говорила, что работает с восьми до пяти, когда проводила в своей конторе всего полдня?
- Вы прямо как настоящий следователь - уже везде побывали! - резко ответила Лена. - Но ведь человек имеет право на тайну, особенно женщина.
- Не слишком ли много лжи для жизни девятнадцатилетней девушки?
Лена резко затормозила, и "шестерка" послушно зарылась в асфальт.
- Вы не знаете Дашу! И вы не имеете права ее судить. Она... она... вы даже представить себе не можете, какая она была и как ее все любили...
Слезы навернулись на глазах у Лены, она прикусила вишневую губку и подняла голову машинальным движением женщины, привыкшей беречь накрашенные ресницы.
- Ну не плачь, Ленусик, - попыталась я подлизаться.
- Я не плачу. Почему Максим меня не встретил? Он всегда забирал меня с работы!
Глаза пропали безвозвратно. Аккуратные реснички склеились, и тушь освобожденным потоком устремилась вниз по щекам.
- Я чувствую, после того как он встретил вашу подругу, он ускользает от меня!
В салоне моего автомобиля готова была разыграться классическая греческая трагедия. Елена рыдала, забыв и про тушь, и про губную помаду. Всего за несколько секунд она превратилась из чистенькой образцово-показательной девочки в слоненка, уронившего на себя строительные леса с ведрами краски.
