Наклонившись к столу, Джейн внимательно осмотрела кошелек и ключ, все еще покрытые землей и плесенью. Маленький кошелек на молнии, размером восемь на шесть сантиметров, или примерно три на два дюйма. На коже сохранился след тисненого узора, но разобрать изображение не представлялось возможным. Джейн, впрочем, показалось, что это какой-то стилизованный цветок.
– Когда мы очистим ключ от окислов, нам, возможно, удастся прочитать его номер, – сказала Элла. – В кошельке мы нашли пять мелких монет, они лежат вот здесь.
Она показала на другой поддон. Сердце Джейн забилось быстрее.
– Какого они года, удалось установить?
Элла Квинн чуть заметно усмехнулась.
– С микроскопом мы, возможно, выясним больше, но уже сейчас понятно, что это два канадских цента, два канадских десятицентовика и американская монета достоинством в двадцать пять центов. В обычную лупу можно увидеть, что это четвертак семьдесят четвертого года. Однако повторюсь: больше деталей мы получим, когда с монетами поработают специалисты.
– Значит, все-таки середина семидесятых, – вполголоса пробормотала Джейн, ни к кому в особенности не обращаясь.
– Ну это вовсе не означает, что она умерла именно тогда, – возразил Дункан. – Она могла носить с собой монеты, отчеканенные задолго до ее гибели.
– Могла. И тем не менее это сужает рамки временно́го интервала, – сказала Джейн. – Во всяком случае, о шестидесятых речь уже не идет.
– Думаю, нам удастся установить более или менее точную дату производства ее сапог.
На лице Эллы снова появилась легкая улыбка, и Джейн догадалась, что профессору известно что-то еще. Словно опытный фокусник, самый эффектный трюк она приберегла напоследок.
– Ну, давайте, поделитесь с нами, – поощрила ее Джейн. – Что еще вы скрываете?
Улыбка Эллы Квинн превратилась в победоносную ухмылку.
– Прошу за мной. Брок расскажет вам, что он сумел установить.
Она подвела детективов к молодому человеку, который работал за компьютерной станцией.
– Брок, познакомь нас с твоими выводами.
– Да, конечно, профессор.
Брок, долговязый, худой парень с пшеничного цвета волосами (среди студентов Эллы Квинн он единственный не носил хирургическую шапочку), торопливо кивнул.
– Разумеется, мы будем работать с обувью и дальше, но кое-что можно сказать уже сейчас. В обычной ситуации мы постарались бы обнаружить на сапогах логотип производителя, но у нас на факультете есть девушка, которая специализируется на истории обуви. Она заходила к нам буквально за пять минут до вас, и мы попросили ее взглянуть на сапоги. Вот, обратите внимание…
Брок вывел на экран три фотографии с изображением новеньких женских сапог, снятых с разных сторон. Высокие, почти до колена, светло-коричневые сапоги были снабжены молниями на внутренней стороне голенищ. Высокая танкетка имитировала дерево.
– По мнению нашей специалистки по винтажной обуви, сапоги, которые были обнаружены на ногах жертвы, выглядели именно так. Она уверена, что мы убедимся в этом, как только закончим экспертизу. По ее словам, это была недорогая, массовая, но весьма популярная модель, выпускавшаяся, скорее всего, «Ди-Зи Инк». Она широко продавалась по всей Северной Америке. Между тем каблук имеет некоторые особенности… – Брок ткнул пальцем в экран, – …которые, по словам нашей специалистки, позволяют с уверенностью утверждать, что данные сапоги произведены в период между 1975 и 1977 годами. После семьдесят седьмого «Ди-Зи Инк» слегка изменила форму каблука и дизайн верхней части голенища.
– Итак, все указывает на середину семидесятых, – заметил Дункан.
Джилл посмотрела на Эллу, и та кивнула.
– Да. Я тоже склоняюсь к мысли, что в нашем случае речь идет о середине семидесятых, хотя, конечно, утверждать со всей уверенностью не могу. Пока не могу.
– Это соответствует нашей информации, согласно которой бетонный пол в подвале был устроен до начала восьмидесятых, – сказал Дункан. – Если она погибла в середине семидесятых, ее могли закопать под часовней незадолго до того, как в подвале были проведены бетонные работы.
На этом осмотр закончился. Джейн поблагодарила профессора и студентов и попросила немедленно сообщать ей о новых находках и открытиях. Выходя из лаборатории, она бросила взгляд на смотровой балкон, где видела Ноа Готье. На балконе никого не было, но ее это почему-то не успокоило.
Дункан заметил, что она глядит наверх, и негромко спросил:
– Кто это был?
– Ты тоже его видел?
– Да.
Джейн хмыкнула. Уже не в первый раз ей приходило в голову, что она недооценивает своего напарника. Дункан и раньше проявлял и острую наблюдательность, и сообразительность. Новую информацию он схватывал буквально на лету, и с ее стороны было бы ошибкой не пользоваться этим.
– Доктор Ноа Готье, – сказала она, когда, выйдя из лифта, они пересекали сверкающий вестибюль, направляясь к двери, которая вела к застекленному переходу, соединявшему здание института с кафетерием на другой стороне улицы.
– Не может быть! Сам Ноа Готье? Тот знаменитый профайлер?
– Или печально знаменитый. Академическое сообщество не прочь поджарить его на медленном огне за некоторые его теории.
