– Руководство лыжного курорта решило перенести ее на новое место. Насколько я знаю, часовню построили здесь в середине шестидесятых. Сейчас она стоит на палетах вон там, позади шатра экспертов. Как мне сказали, ее собирались установить поближе к вершине, в альпийской зоне, когда снег там окончательно растает. Двое из братьев Дювалье занимались тем, что извлекали из земли остатки бетонного фундамента, когда их экскаватор неожиданно зацепил предмет, похожий на берцовую кость человека с остатками обуви. Они сразу остановили работу и вызвали полицию. На вызов прибыли патрульные КККП и коронер, следом за ними подъехал судебный антрополог из Университета Сеймур-хиллз.
Слушая Дункана, Джейн внимательно оглядывала окрестности. Она видела кресельный подъемник, заслонивший горы плотный туман, двух патрульных в форме, которые о чем-то разговаривали возле своего автомобиля с выключенной мигалкой. Переведя взгляд туда, где в тумане угадывалась нижняя парковка, Джейн заметила большой белый внедорожник с круглым красным логотипом на крыше, как раз въезжавший на площадку. Не сдержавшись, Джейн выругалась вслух и окликнула обоих патрульных.
– Не пускайте телевизионщиков, – указала она на белый внедорожник. – Перекройте дорогу, чтобы на верхнюю парковку не попали ни журналисты, ни посторонние гражданские. Весь этот район объявляется местом преступления, доступ сюда должен быть закрыт до тех пор, пока мы не разберемся, с чем имеем дело. Огородите район полицейской лентой, поставьте дежурных.
Патрульные бросились исполнять приказ.
– Опять эта чертова Анжела Шелдрик со своим дрессированным оператором, – прошипела Джейн и, держа в руке кружку с кофе, зашагала к началу ведущей на берег тропы. Дункан поспешил догнать начальницу.
– Где сейчас братья Дювалье? – спросила Джейн не оборачиваясь.
– На лыжной базе, ждут, пока у них возьмут показания.
Когда они приблизились к установленному в конце тропы шатру, Джейн услышала тарахтенье электрогенератора. В рябившей от дождя поверхности озера отражалось пасмурное небо. Рядом с тяжелым самосвалом, кузов которого был наполовину заполнен мокрой землей и обломками бетона, неподвижно застыл желтый экскаватор, чем-то похожий на доисторического ящера. За шатром-навесом Джейн разглядела А-образную часовенку – та стояла на деревянных поддонах, готовая к перевозке на другое место.
– Экскаватор и грузовик Дювалье оставили в том же положении, в каком они были в момент обнаружения костей, – сказал Дункан.
– Спасибо Господу за маленькие радости, – пробормотала Джейн, рассматривая похожую на шалаш часовню. – А я ее помню, только раньше она выглядела, гм-м… поновее.
Она кивком указала напарнику на крошечное здание.
– Отец пару раз приводил меня сюда, только это было давно…
Джейн ненадолго прикрыла глаза, вспоминая… Где-то в доме у матери, в старых фотоальбомах, до сих пор хранился выцветший полароидный снимок, запечатлевший, как десятилетняя Джейн Мунро в ярко-алом лыжном комбинезоне скармливает арахис канадским кукшам[2]. Утро тогда стояло погожее, ослепительно-солнечное, и Джейн отчетливо помнила лучи света, которые, проходя сквозь витражную панель с изображением Богоматери с младенцем в задней стене часовни, окрашивались в синие, красные, зеленые и золотые цвета.
Прежде чем мысли Джейн обратились к ее собственному ребенку, она свернула и направилась к шатру, установленному над местом, где раньше стояла часовня. У входа в шатер под небольшой полотняной маркизой, с которой тонкими струйками стекала вода, дежурил патрульный в форме. Рядом с ним на шатком складном столике стояли контейнеры с комбинезонами из нетканого полотна, пластиковыми бахилами и нитриловыми перчатками.
Джейн и Дункан предъявили патрульному удостоверения. Он записал имена, отметил время и только потом кивнул в знак того, что детективы могут войти. Поставив кружки с кофе на столик, они надели комбинезоны и натянули на ноги бахилы. Комбинезоны следовало носить поверх одежды, и потому они были достаточно просторными, но Джейн застегнула свой с некоторым трудом – все-таки ее живот стал уже довольно большим. Дункан тоже обратил на это внимание, и она почувствовала себя неловко. Напарник, в свою очередь, смутился, но поспешил взять себя в руки. Откашлявшись, он быстро сказал:
– Антрополог-криминалист уже подтвердила, что найденные кости вне всякого сомнения принадлежат человеку. Вероятнее всего…
Он не договорил. Вход в шатер распахнулся, и оттуда вышла коренастая женщина в таком же комбинезоне, как у них.
– Привет, Джейн! Я так и думала, что это ты. Привет, Муртаг.
Коронера Дарби Уильямс (для друзей – Дарб) Джейн хорошо знала и любила. Той было чуть за шестьдесят, но она отличалась подвижностью и живостью ума, а на смуглом лице неизменно играла улыбка, ставшая чем-то вроде ее фирменного знака. Помимо всего этого, Дарби Уильямс неизменно оставалась дружелюбной, искренней и обладала огромными знаниями и опытом. Во всех полицейских отделах по расследованию убийств ее хорошо знали и уважали.
– Привет, Дарб, – сказала Джейн.
