Шухов промолчал, многозначительно глянув на Лию. И все стало ясно. Он виноват в том, что Женя погиб. Он стоял за его убийством. Но своей вины он не признает. Во всяком случае, перед ней. А Лие трудно судить, кто в их противостоянии был прав и виноват. Может, Женя сам нарвался – и нахамить он мог, и просто дорогу перейти. Там, где высоко ценятся деньги, человеческая жизнь не стоит ничего…
– Скажу только, что не судите меня строго, – выдержав паузу, сказал Шухов.
– Значит, я ничего не должна вашим людям?
– Ничего. Но если хотите, вы можете… ну, например, плюнуть им в лицо. Они не обидятся.
– Нет уж, спасибо! – мотнула головой Лия.
Сегодня Шухов на белом коне, и Сева с Ромой стоят у его стремени, а завтра ситуация может измениться – или пулей всадника собьют, или еще чем. Тогда Сева и Рома вспомнят о Лие, а как они могут наезжать, она знает. На этот раз ее тронут во всех смыслах…
– Все нормально, Лиалина, – улыбнулся Шухов. – Вам нечего бояться… Как насчет поужинать вместе?
Лия поняла, что не должна отказывать ему. Он хоть и банкир, но наказать может в гангстерском стиле. Скажет Севе и Роме, что не против их самодеятельности, а там они сами все сделают. Ну так она и не станет отказываться. Ничто не помешает провести вечер в компании с этим пугающе интересным мужчиной. А Игнату она скажет, что у нее ночное выступление, всего-то дел…
Падение в пропасть, удар, боль, слезы… Игнат держался, взяв свою волю в кулак, а по щекам Риммы текли слезы.
– Но почему?
– Потому что я всегда ее любил. И сейчас люблю. И… – Игнат запнулся.
Римме совсем не обязательно знать, что жизнь без Лии для него не имеет смысла. Только с ней он может быть счастлив. С ней он и остается, а с Риммой им придется развестись. Он так решил. Потому и вернулся в Приморск. В таких ситуациях трудно быть честным, но все-таки он пересилил себя, признался жене в том, что любит другую. Слишком уж он уважал Римму, чтобы жить с ней во лжи. Будь она какой-нибудь сучкой вроде Лии, он бы и дальше продолжал ее обманывать. А Лия – сучка, и он точно это знал. Но все-таки жить будет с ней, а не с Риммой. Все уже решено.
– И как же нам дальше быть? – дрожащим от волнения голосом спросила Римма.
– Мы должны развестись.
Римма дернулась, как человек, которого ударили хлыстом.
– Ты очень хорошая. Ты очень красивая. Ты обязательно найдешь свое счастье, – произнес Игнат, чувствуя себя приговоренным к смертной казни. Приговор в исполнение приведут не скоро, до той поры он будет находиться в камере в компании с прекрасной Лиалиной. Какое-то время они будут счастливы, а потом…
– Но мне никто не нужен, – Римма смотрела на него глазами обиженной, но преданной собаки.
Но при этом она была человеком – добрым, нежным, отзывчивым. Любящая жена, прекрасная мать…
– Прости!
Игнат резко повернулся к ней спиной и вышел из дома. Он был уже на полпути к аэропорту, когда его подрезал «БМВ» Леши Гарбуза. Игнат вышел к нему с видом обреченного, но готового к смерти человека. Он понимал, что Леша мог убить его за сестру, но страха в глазах не было. Только боль, тоска и слезы…
– Ну ты и скотина! – заорал Гарбуз.
Игнат тяжело поднял на него глаза. Он не мог согласиться с таким утверждением, но и оскорбленным себя не чувствовал.
– Жену бросаешь! Дочь!
Гарбуз махал руками, будто собираясь его ударить. Но не бил. Ему не хватало решимости. Чуть-чуть не хватало.
– Нельзя же так!
Игнат резко шагнул к нему. Леша дернулся, отшатнулся, но Игнат был быстрей. Он ладонью обхватил его затылок и лбом приткнулся ко лбу.
– Прости, брат! – сдавленно простонал он.
Леша развел руки, не зная, что делать. И ударить он Игната не мог, и обнимать его не хотел. Все правильно, какие могут быть братания с предателем?
– Это сильнее меня… – отстраняясь от Леши, сказал он. – Ты даже не представляешь, насколько сильнее. Я ничего не могу с собой поделать. Ничего!
– Но Римма любит тебя. Она без тебя не сможет…
– Не рви мне душу, брат!.. И прости! Если сможешь!
Игнат должен был обсудить условия развода, но у него не было сил говорить. Потом. Все потом…
Французское шампанское «Кристалл», русская черная икра, мягкая, ласкающая музыка, интимный полумрак. Лия зачерпнула из хрустальной икорницы, поднесла ложечку ко рту.
– Хорошая икра. Черная, – сказала она.
– Конечно, черная, – кивнул Шухов. – А какая ж еще?
Он мог себе позволить есть черную икру ложками каждый день – на завтрак, обед и ужин. Именно это он и давал понять. А на красную икру он даже смотреть не станет.
– Осетровая, – сказала она.
Так написано было в меню, но ведь это же обман. И Лия прекрасно это понимала.
– Осетровая, – подтвердил Артем.
– Из осетровых. Севрюжья икра – самая черная по цвету икра. И самая дешевая из черной. И самая мелкая…
Она не имела ничего против севрюжьей икры. Как раз наоборот, эта икра нравилась ей больше, чем чисто из осетра. Но ведь цену в меню поставили такую, как будто это была самая дорогая белужья икра. Обман потребителя, так сказать.
– В «Старом дубе» не кидают, – сказала Лия.
