Апотекарий повёл её через свои владения. Они покинули палаты, освещённые ярким холодным светом. Стерильно белые помещения сменились тускло освещаемой лестницей. Та в свою очередь вела к коридору, напоминавшему скорее склеп или тюрьму, нежели помещение медицинского назначения. Тусклые лампы освещали стены, обитые металлическими плитами. Вдоль коридора по обе стороны располагались двери. Самые обыкновенные, не гермодвери на приводах. Но была одна отличительная особенность у них. На каждой имелась смотровая щель, которая закрывалась снаружи, со стороны коридора.
Ей стало не по себе. Уж больно обстановка напоминала карцеры на черном корабле. Ничего общего с лазаретом или операционным блоком не было. Это место скорее предназначалось для содержания, но не для хирургического вмешательства. Гнетущая обстановка не способствовала позитивному настрою.
Её сопровождающий остановился у одной из дверей. Он бесшумно отодвинул заслонку, позволяющую заглянуть внутрь помещения. Жестом апотекарий предложил ей посмотреть.
Прорезь располагалась достаточно высоко. Мизерикордии пришлось встать на носочки, чтобы заглянуть в неё. Дверь, как и многое в крепости, делалась под нужды сверхлюдей, а не под нужды невысокой девушки.
Она готовилась увидеть что-то неприятное, но то, что предстало взору, просто повергло её. Сердце сжалось, образовался ком в горле, холодный пот проступил на спине.
В небольшом помещении, что располагалось за дверью, стояла кушетка. Она опиралась всего на одну ножку, расположенную посередине. Кушетка имела такой наклон, что бы «пациент» на ней был хорошо виден смотрящему через прорезь в двери.
На кушетке находилось нечто. Существо, зафиксированное ремнями по ногам и рукам. Оно лишь отдалённо напоминало человека – тем, что было антропоморфно. Да и то, из тела торчали недоразвитые отростки, представлявшие карикатурные пародии на человеческие руки. «Грудь» существа вздымалась при тяжёлом дыхании. Но воздух выходил не из ноздрей, а из щелей между рёбрами. Мизерикордия видела в мельчайших подробностях оголённое тело мутанта. На нём имелась лишь набедренная повязка. Под светом единственной лампы гротескные противоестественные уродства подчёркивались тенями. Кожаный покров на теле местами свисал будто воск, стекающий по свече. Лицо искажали деформированные черты. Кожа со лба практически закрыла органический глаз существа. Другой же глаз, на контрасте с бесформенностью лица, был симметричен в строгости своего металлического исполнения.
Хоть черты лица приобрели гротескный вид, не требовалось усилий для понимания того, что существо мучается. Являлась ли боль физической или существо осознавало свой печальный удел…?
Отрицание, первое, что возникло в её голове. Спасательный круг неверия в произошедшее.
Ей становилось тяжело дышать. В груди образовывался болезненный ком. В то же время, где-то в районе живота образовалась ноющая пустота. Пустота, что готова была поглотить её всю. В голове же рушился её мир.
Она отпрянула от двери, не в силах больше смотреть на этот ужас. Однако вид существа, что ещё недавно являлся её единственным другом, отпечатался в её сознании. Будто клеймом на коже он навеки отобразился в её памяти.
Мизерикордия обхватила голову руками. Ногти впились в безволосую кожу затылка. Ей требовалось отвлечься хоть на что-то, хотя бы на физическую боль…
Слёзы начали образовываться на единственном глазе, что ещё мог их вырабатывать.
Сильные большие руки апотекария обхватили её и направили в сторону. Она не сопротивлялась. Ноги шли сами собой, подверженные импульсу, который задавал космодесантник в белой рясе. Подобно пергаменту подхваченному потоком ветра из вентиляционных труб города-улья, она поддалась силе Брата Отиума. Тот стал выводить её из коридора наружу, в апотекарион.
Мысли лились бесконечным болезненным потоком, изматывая её струны души.
Отиум усадил её на стул, поставленный напротив его рабочего стола. Сам он сел по другую сторону через пару мгновений.
Он глубоко вздохнул.
