Сварил кофе. Первый глоток пошел так плохо, что я вылил в раковину пол кружки, гадая, не засорятся ли старые трубы, добавил хорошего бренди. Другое дело. От такого завтрака в голове просветлело да и сил прибавилось.
Вот тут и мелькнула нехорошая мысль. Когда незваный гость уходил, он открыл сейфовый замок. Сие означало, что в квартиру он попал через окно или, войдя через дверь, снова запер ее. Последняя идея показалась мне глупой. Какой дурак будет осложнять себе обратный путь? А вдруг его прихватят за известное место?
Я не поленился проверить все окна. Заперты, как и всегда. Даже зашел в ванную. Шпингалета там нет, только решетка, да и расположено окно на гладкой стене восемью этажами выше улицы.
Несколько раз ударил себя по лбу, словно надеялся, что ума от этого прибавится и я сумею сообразить, что к чему. Умнее не стал, поэтому решил принять душ и идти по жизни дальше.
Должно быть, мне все привиделось и прислышалось. Галлюцинации. Я не страдал тем, что психоаналитики, берущие по две сотни долларов в час, называют посткоитусной депрессией. Хотя, может, именно так она и проявлялась? В конце концов, никто не мог войти в мою квартиру, бесшумно открыв сейфовый замок, потом проникнуть в спальню, взглянуть на меня и уйти. И никто из моих врагов не послал бы киллера, который мог струсить в самый последний момент.
В четыре тридцать я вышел из душа, к пяти сделал зарядку. Потом вновь принял душ, на этот раз холодный, растерся докрасна, причесался и оделся.
В пять тридцать уже сидел в кабинке в "Классном месте", и Дороти, официантка, поставила передо мной стакан виски с водой еще до того, как я успел оглядеться.
– Что будем сегодня есть, Джек? – спросила она.
Голос у нее звенел, как стекло, брошенное в фаянсовую раковину.
Я заказал стейк, яичницу и двойную порцию жареной картошки, закончил вопросом:
– Никто сегодня мной не интересовался, Дори?
Она записала полвопроса, прежде чем до нее дошло, что я уже ничего не заказываю. Дори, судя по разговорам, в свое время выглядела очень даже ничего, но вот умом не отличалась никогда.
– У меня нет. Я спрошу Бенни.
Бенни, бармен, был поумнее Дори. Иногда ему удавалось победить в дебатах морковку.
Не понимаю, почему я предпочитаю болтаться среди тупиц и недоумков. Может, в их компании чувствую себя суперменом. Человеку, который в конце двадцатого века, в эру компьютеров, подслушивающего оборудования, созданного на основе космических технологий, и наркодельцов, готовых убить за пятицентовик родную бабушку, пытается работать частным детективом... черт, ему действительно нужны люди, компания которых греет его самомнение.
Вернувшись, Дори принесла отрицательный ответ от Бенни плюс еду. Я набросился на стейк, думая о незнакомце, который прошел сквозь стену в мою спальню.
Выпив еще два стаканчика виски, я вернулся домой, чтобы еще раз хорошенько все осмотреть.
Уже подошел к двери и доставал ключ, когда этот тип открыл дверь изнутри и вознамерился выйти в холл.
– Стоять, – я нацелил "кольт" в его толстый живот. Втолкнул в гостиную, закрыл дверь, включил свет.
– Что вам нужно? – спросил он.
– Что мне нужно? Послушай, парень, это, между прочим, моя квартира, понятно? Я здесь живу. А вот ты, насколько мне известно, нет.
Если судить по одежде, он шагнул в мою квартиру прямо из богартского фильма, и я, пожалуй, мог бы рассмеяться, если б не был так зол. Огромная шляпа закрывала пол-лица, пальто сшили на сиамских близнецов. Оно доходило до колен, а ниже начинались широченные штанины, из-под которых торчали большие, очень большие, теннисные туфли. Они, конечно же, не соответствовали духу Богарта, так что в наряде незнакомца присутствовал элемент загадочности.
А что касается габаритов, так этот парень напомнил мне актера из тех самых фильмов, Синди Гринстрита.
– Я не хочу причинять вам вреда, – голос был на тысячу регистров пониже, чем у Дори, но в нем все равно слышалось что-то звенящее.
– Это тебя я здесь видел пару часов назад? – спросил я.
Он наклонил голову.
– Я здесь впервые.
– Давай посмотрим, что ты за тип.
Я потянулся за его шляпой. Он попытался ускользнуть от моей руки, а когда выяснилось, что я проворнее, ударил меня в грудь. Шляпу я с его головы сдернул и успел подставить под удар плечо, хотя метил он в сердце.
Заулыбавшись, довольный своей шустростью, я взглянул ему в лицо, и улыбку как смыло.
– Боже мой! – выдохнул я.
– Сам виноват! – Лицо незнакомца перекосилось, большие квадратные зубы нависли над черной нижней губой.
Я попятился к двери. И хотя впервые за много лет пришел в ужас, не собирался выпускать незваного гостя из квартиры, надеясь, что пули тридцать восьмого калибра удержат его на почтительном расстоянии.
– Кто... что ты? – спросил я.
– Первый раз вы спросили правильно. Кто.
– Тогда отвечай.
– Можем мы присесть? Я ужасно устал.
