– Давай смотреть фактам в лицо, малыш. Я буду не первым, кто угодит в тюрьму за то, чего не делал.
– Это же нелепо! Пи-Джи, тебя все знают, любят. Им известно, какой ты человек. Любые сомнения будут трактоваться в твою пользу.
– Люди могут изменить отношение к тебе без всякой на то причины, даже люди, которые всю жизнь видели от тебя только хорошее. Проучись еще пару лет в колледже, Джой, и ты все испытаешь на собственной шкуре. Проживи год-другой в Нью-Йорке, и ты узнаешь, какими отвратительными могут быть люди, как они могут ни с того, ни с сего ополчиться на тебя.
– Здешние жители будут трактовать сомнения в твою пользу, – настаивал Джой.
– Не будут.
От этих двух слов у Джоя перехватывает дыхание, как от ударов в солнечное сплетение. Он в растерянности.
– Господи, Пи-Джи, лучше бы ты оставил ее на дороге.
Сидящий за рулем Пи-Джи сутулится, закрывает лицо руками. Плачет. Никогда раньше Джой не видел брата плачущим. Какое-то время Пи-Джи не может говорить. Джой – тоже. Наконец, к Пи-Джи возвращается дар речи:
– Я не мог оставить ее. Это был кошмар. Ты не видел, поэтому не можешь представить себе, какой это был кошмар. Она не просто тело, Джой. Она – чья-то дочь, чья-то сестра. Я подумал... если бы какой-то парень убил ее, как бы он поступил, окажись на моем месте? Прежде всего прикрыл наготу. И не оставил бы в лесу, как кусок мяса. Теперь я понимаю... возможно, я допустил ошибку. Но тогда я ничего не соображал. Мне следовало все сделать по-другому. Но теперь уже поздно, Джой.
– Если мы не отвезем ее в управление шерифа и не расскажем им, что случилось, тогда этот парень с бородой, длинными волосами... он останется безнаказанным.
И другую девушку может ждать та же участь, что и эту.
Пи-Джи опускает руки. Его глаза полны слез.
– Они все равно его не поймают, Джой. Неужели ты этого не понимаешь? Он уже далеко. Знает, что я его видел, могу описать. Он не останется в этих местах и десяти минут. Он уже покинул территорию округа, спешит к границе штата, потом постарается забиться в какую-нибудь нору. Можешь мне поверить. Возможно, он уже сбрил бороду, подрезал волосы, выглядит совсем по-другому. Мои показания не помогут копам его найти, и я уверен, что на их основании вынести обвинительный приговор невозможно.
– И все равно будет правильно, если мы обратимся к шерифу.
– Правильно? Ты не думаешь об отце и матери. А вот если подумаешь, то поймешь, что вряд ли.
– В каком смысле?
